Мой чужой ребенок

По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок и не придет пора решать, как поступить дальше, потому что ты его отец и это подтвердится, а что ты думаешь по этому поводу мне плевать. Говори уже!

- Аришу мне отдала Марта, когда я узнал о том, что у меня есть ребенок и я прижал ее к стенке. К тому моменту мы с Региной уже развелись, поэтому люди в курсе, что мать не она.

В моей груди холодеет, когда я понимаю, что моя невероятная теория может вот-вот подтвердиться. Мне становится так страшно, что я делаю шаг назад и приземляюсь попой прямо на журнальный столик, потому что ноги не держат.

- Где она была до того, как попала к тебе? В каком возрасте это произошло?

Стас смотрит на меня с непонятным выражением лица, которое начинает расплываться, потому что мои глаза наполняются слезами, затуманивая зрение.

- Ей было шесть месяцев, — говорит он и его следующие слова тонут в звуке моего всхлипа. — Она забрала ее у тебя и своего сына.

Я ведь чувствовала это…

Знала каким-то шестым чувством. Но все равно, эта правда бьет в меня острой болью в сердце.

- Ты забрал ее у меня… — рыдаю, держась за грудь. — Из-за тебя она умерла! Из-за тебя я потеряла ее!

Мои эмоции утопают в хаосе и в конце концов побеждает желание отомстить, потому что я кидаюсь на Стаса дикой львицей, ударяя по нему кулаками, куда только могу попасть, и царапая ногтями, пока мое тело содрогается от бесконтрольных рыданий. Чувство времени и пространства теряются, пока Стас резко не встряхивает меня, держа за плечи, и я оседаю на пол, все еще поддерживаемая его руками, но потерявшая последние силы.

Не знаю, сколько лежу, свернувшись калачиком и рыдая в ковер, но, когда слезы стихают, осознаю, что Стас все еще здесь. Он тоже сидит на полу, но на расстоянии от меня, и на его лице снова медицинская маска.

- Ты думала, что она умерла? — спрашивает мужчина, когда замечает мой взгляд, но у меня нет сил говорить с ним.

Я кое-как поднимаюсь с пола и бреду в детскую, где беру спящую Аришку на руки и отношу в гостевую спальню, укладывая ее на кровать и ложась рядом. Такое ощущение, что стоит мне уснуть и она исчезнет, поэтому я лежу с воспаленными глазами, очерчивающими взглядом каждую совершенную черточку лица моей дочки, пока усталость не берет верх и я случайно не засыпаю, только на секундочку прикрыв глаза.

Глава 27

Стас

Какой бы хорошей актрисой не была Марина, притворяться таким образом невозможно. У нее случилась дикая истерика и даже последний скептик поверил бы в то, что эта женщина страдает совершенно искренне, если бы увидел то же, что и я."

"Я не пытался ее успокоить, потому что видел, что это бесполезно. Только обезопасил от себя, потому что в отличие от нее, помнил, что она беременна и ей нельзя сейчас болеть. Тем более после такого стресса.