Мой чужой муж

Едва ли успеваю за ним, когда мужчина идет к машине. Доезжаем быстро. Кажется, никогда так быстро не ехала. Водитель Марата все понимает без слов.

Мы уже доехали до дома, и я, наконец, могу перевести дыхание. Смотрю на дочку. Уснула. К Марату прижалась, не плачет больше вовсе. Маленькая моя. Хоть бы не заболела теперь. Черт. Нельзя ей болеть, обострение может случиться. От одного только предположения об этом холодеет  груди.

Марат заносит дочку в дом, сразу же укладывая ее на кровать. Я же так и стою на пороге. Меня словно переклинило. Мужчина заботиться о Полинке думая, что это не его родная дочь, хотя это не так. Он мог бы стать отцом, но не стал им. И мне жаль не его. Это его решение. Мне дочку жаль, что так и не узнала отцовской любви.

Марат выходит из комнаты, просто испепеляя меня взглядом, после чего вскоре возвращается с бутылкой водки в руках. Не понимаю, чего он хочет.

– Что ты делаешь?!

– Ее ноги надо растереть, срочно.

– Не делай! Зачем это?

– Что ты как маленькая, она перемерзла. Иди, лучше, молока ей разогрей. Я сам разберусь.

Его взгляд не дает мне и шанса сопротивляться. Вспыхиваю, но все же делаю как он говорит, краем глаза замечая, как Марат садиться на край кровати и кладет ножки Поли себе на колени, начиная их растирать водкой. Не могу уйти, так и стою у двери, чтоб он не видел меня.

– Фу, оно плохо пахнет!

Дочка возмущается, слыша запах водки.

– Потерпи, скоро пройдет.

Мужчина растирает стопы дочки, после чего надевает ей теплые сухие носки и укутывает одеялом. Он действует с хирургической точностью и собранностью солдата, и  я невольно заглядываюсь. Когда-то этот мужчина был моим, но не теперь.

Чужой он. Есть у него своя семья, а мы…просто прошлое, которое острыми осколками впивается в ноги. Не нужны мы ему. Как и он нам. Вот только зачем сейчас он заботится о моей дочке теперь, почему не делал этого раньше. Где вообще он раньше был?! Ничего не понимаю и невероятно злюсь на бывшего.

Иду на кухню. Быстро разогреваю дочке молоко, достаю мед. Гружу все на поднос и возвращаюсь к ней в детскую.  Марат стоит в дверях, явно ждет меня.  Поля сидит у изголовья кровати, по уши в одеяло укутанная.

– Полюшка, как ты?

– Хорошо. Мамочка, Марат мои ножки растирал водичкой. Она очень плохо пахла. И еще…мой мишка. Я потеряла своего мишку!

– Маленькая, я тебе нового куплю. Лучше даже, обещаю.

Комнату пронизывает громкий детский плач. Черт. Этого еще не хватало. Только не мишка. Ее любимая игрушка, и та была утеряна.

Дочка утыкается маленьким носиком в мои объятия, роняя горькие слезы потери.

– Я хочу своего мишку, мамочка. Своего.

Глажу Полю по спине, пытаясь успокоить, и одновременно замечаю, как уходит Марат. Молча и без слов.