Мой бывший темный

Сама не замечая того, я слегка приоткрыла рот и чуть поднялась на цыпочках.

– А ведь я просил тебя тогда, – он придвинулся почти вплотную. Рука на моем плече сжалась, сердце забилось быстрее в предчувствии опасности, – как не просил прежде никого и никогда. Просил выслушать. Но ты лишь сказала, что я…

Его горячая ладонь легла на мой живот, и я почувствовала, как в этот же момент ребенок толкнулся. И он это почувствовал.

– Ты чудовище… – это то, что я сказала ему тогда.

Это было как наваждение. Я словно перенеслась в тот злополучный день, когда он затащил меня в какую-то комнату в проклятом баре.

Виктор облизывал чужую кровь, что попала на его лицо, и странно улыбался. Глаза казались красными. Должно быть, блики от пропитавшейся кровью рубашки. Ведь не могли же они быть такими на самом деле? Алыми, нечеловеческими. Глазами дикого зверя, пристально следящими за каждым моим шагом.

– Ты чудовище…

– Ты даже не представляешь, насколько… – прошептал он тогда в ответ, сжимая меня за плечи. Пачкая кровью и меня.

Я чувствовала этот запах, меня мутило от близости смерти.

– Ты ведь хотела знать обо мне все?

Когда-то я действительно просила рассказывать о себе больше. Но в тот вечер в баре один только звук его голоса вызывал отторжение и приближал истерику…

– Чудовище, с которым ты не желала иметь ничего общего, – холодный тон вернул меня в реальность.

Я покачала головой, подтверждая, что за это время абсолютно ничего не поменялось.

– Почему же тогда не сделала аборт? – с придыханием просил мужчина. – Ты ведь думала об этом, признайся?

– Думала… – в горле встал ком, мешающий говорить. – Моя мать отказалась от меня. Но она, по крайней мере, подарила мне жизнь. Я решила, что даже если не смогу воспитать сама… Родить будет… честнее, что ли.

– Почему тогда не сказала мне? Я имел право знать.

Сказать ему? Он шутит? Я два месяца была в состоянии постоянной истерики, не могла ни есть, ни пить. Не желала его видеть, мучаясь кошмарами.

– Не могла забыть, как ты убил тех людей в баре. Просыпалась по ночам, видя твое лицо, испачканное в чужой крови. Не хочу, чтобы мой ребенок когда-нибудь увидел тебя таким же.

Я не собиралась быть откровенной сейчас, но в тот момент, когда я принимала судьбоносное для себя решение, то действительно думала именно так.

– Я рад, что ты все-таки приняла верное решение, – сказав это, он подержал еще какое-то время руку на моем животе, а затем шагнул в сторону. – Но не хочу тебя обманывать. С тобой ребенок не останется.

– Что?! – я оторопело покачнулась.

Словно разом выбили весь воздух из легких. Сердце перестало стучать, мир замер. Я даже дышать перестала, словно забыла, зачем это вообще нужно. В глазах заплясали разноцветные точки, в ушах раздался протяжный гул.