Мой бывший предатель

Бросаю галстук на кресло, туда же отправляется пиджак.

Сую голову под кран. Холодная вода стекает по коже.

Трезветь надо, Дубинин.

Думать.

Я всегда гордился своей собранностью. Но сейчас она ломается. В голове постоянный хаос.

Иду на поводу у случайных желаний. Идея стрельнула — уже выполняю. А надо собраться.

В таком состоянии хрен что получится сделать.

Новый звонок от Наташи пугает. Замираю на секунду. Самое худшее представляю.

— Савв, она проснулась, — сообщает Наташа. — Очень хочет с тобой поговорить. Ты…

— Да, конечно, — выдыхаю. — Давай.

— Привет! — разбираю детский лепет. — А ты когда приедешь? А я очень жду!

— Привет, малышка. Скоро вернусь. На выходных.

— Когда?

— Через два дня. Мама тебе скажет когда.

— А я…

Падаю в кресло. Вслушиваюсь в рассказ малышки, пытаясь расшифровать слова.

Ляля — как Лилия сама себя окрестила — щебечет без остановки. Голос у неё тихий, уставший.

Не понимает всего, что происходит. Просто знает, что ей бывает плохо и больно.

Но в целом ведёт себя как обычный ребёнок. Не догадываясь, что может…

Может…

В груди жжёт. Яд расплёскивается. Делаю глоток из стоящей на тумбе бутылки. Пытаюсь заглушить.

Хуже становится."

"Не должно так быть. Не должны маленькие дети болеть. За что? Почему?

Ну если у родителей грехи, то их и наказывайте. Не через детей, которые ни в чём не виноваты.

Она ведь совсем кроха ещё. Она недавно бегать научилась, а уже оказалась в больнице.

Укутанная не любимым пледом, а проводами и капельницами.

В её тело столько препаратов не поместится, сколько ей вливают.

— Ты скорее приезжай, — просит с детской серьёзностью. — Ладно? И желейки!

— Ляль, нельзя.

Слышу голос Наташи. Она терпеливо объясняет, что сладкого малышке нельзя. Пока так точно.

— О, — напрягаюсь, слыша оханье. — Я спать хочу, — зевает. — Я так устала…

Голос становится тише. Роняет телефон на кровать, скорее всего. Возится. А я прислушиваюсь к любым звукам.

— Мамочка. А если я засну — я увижу папу? Он тогда быстрее вернётся?

Прикрываю глаза.

Будто дослушиваю этот разговор. Погано становится.

Хочется сорваться. Приехать. Но храбрости у меня не хватает.

Не могу там находиться. Наташа… Удивительная. Стойкая. Сильная.

Она постоянно в больнице. Всё время рядом с дочкой. Изредка домой заскакивает, чтобы что-то забрать.

Выдерживает всё. Не оставляет Лялю без присмотра. Страшно.

И мне тоже страшно. Безнадёгой окутывает, когда я захожу в белоснежную палату.

Своим бессилием захлёбываюсь. Там я ничего не могу сделать.

Ни болезнь подкупить, ни за полноценное лечение заплатить.

Диагнозы бывают такие, чтоб их. Иногда, сколько б бабок не было, ничего нельзя поделать. Просто смириться надо.

Но с Лялей я не собираюсь смиряться.

И в больнице я ничем не помогу. А за её стенами — много вариантов.