Мой бывший муж

Сегодня все по-другому.

– Не закрывайся от меня, моя Мальвина.

Я стянул поло, затем убрал длинные волосы назад. Она была прекрасна в своей неповторимой, женственной красоте. Сногсшибательно удивительной. Нереальная женщина. Моя.

– Катя… – я пальцами обвел потемневшие чувствительные соски – она губу прикусила эротично. Груди потяжелели, налились, живот округлился очень прилично, а бедра и ноги остались такими же стройными, бесконечно длинными. Катя всегда была поразительной красавицей, но в беременность ее природа одаривала неземной прелестью. Она даже пахла, как сочный спелый персик, а я как завороженный на этот запах шел. Кончить могу, даже члена не достав.

– Иди сюда, – игриво поманила Катя, заметив, что у меня уже слюна текла. Знала меня, лиса. Дразнить теперь будет.

Она нарочито медленно расстегнула ремень, болты и спустила джинсы. У меня все последние месяцы перманентный стояк: член вздыбленный, разрывался от дикого сладострастия, головка набухла – ласки просит, надоели ей мои мозолистые лапы.

Катя мошонку тяжелую сжала, вниз потянула, а губами пухлыми конец в себя приняла. Это было выстрелом в упор. Меня затопило острым наслаждением, так, что тормоза слетели, и я, зарывшись пальцами в волосах, качнулся вперед – весь хотел в мягком тепле оказаться.

– Кать, я не смогу долго, – хрипло признался, ощущая, как по стволу сперва поднимается, медом омывает меня. – Кать… – я оторвал ее от себя, выдыхая пар, которые из ушей скоро повалит.

Мягко толкнул на спину и устроился между ног, подрагивающей головкой лоно влажное обвел. Розовая плоть раскрылась мне навстречу, кнопка зажигания напряженно пульсировала, и я нажал на нее. Катя поползла на меня, с томными стонами смазанный соками ствол встречала. Это была изощренная пытка для моего самообладания: хотелось резко войти, сверху навалиться и целовать сладкие губы, пока вместе не кончим. Нельзя. Нам есть о ком думать помимо друг друга.

– Ах… – простонала Мальвина моя, и я сорвался: протаранил вход и практически сразу захлебнулся сумасшедшим оргазмом. Упругие стенки, горячо, влажно – у меня не было шансов выстоять, только в ней себя оставлять. Ничего, ночь долгая, светлая, а во мне еще много сил.

– Кать, – я поцеловал мокрые прядки на виске, сзади обнимая ее, – выходи за меня?

– Полонский, это, по-твоему, не торопиться?

Не знаю, почему, но мне всегда было важно, чтобы Катя моей была по закону: перед государством, людьми, богом. Венчались мы тоже по моей инициативе. Наверное, на подсознательном уровне боялся потерять, а так вроде моя, даже бумажка подтверждающая есть. Боялся, что недостойным могу оказаться, что уйдет. Подстраховывался, да не там. От своей блядской низости таблетку нужно было выпить.