Мой безумный Враг (СИ)

Но сейчас, когда в центре помещения возник мужчина, Вере начало казаться, что стены сужаются, а пол уходит из-под ног.

Она никогда не жаловала этого человека. Избегала его. Несколько раз даже требовала, чтобы муж уволил его.

Бывший муж. Мысленно исправила Вера. Уже бывший. Уже целый год Барновский является ее бывшим мужем, а Захарова так и не привыкла к этому факту.

– Чего тебе? – высокомерно, стараясь не выдать своей нервозности, шикнула женщина.

Украдкой Захарова отметила, как дернулась изуродованная щека подхалима и лакея Барновского. В душе Веры даже мелькнуло что-то похожее на смелость."

"– Не нужно так нервничать, Вера Геннадьевна, – усмехнулся Белявский и без разрешения устроился в кресле напротив Веры. – Как ваше здоровье?

Вера торопливо убрала забинтованную руку в карман. Надо же, здоровьем ее интересуется.

Захарова промолчала. Ей не нравилось, что именно Белый явился к ней в клинику. Она и прежде недолюбливала этого человека, а с тех пор, как Слава с ней развелся – фактически ненавидела. Потому что общаться приходилось с мужем именно через непробиваемого и вечно невозмутимого Белого.

– Я переговорил с вашим лечащим врачом, Вера Геннадьевна, – в том же тоне продолжил говорить Белявский, – говорит, что как только швы снимут, вас выпишут. Можете потихоньку собирать вещи.

Захарова видела, как уродливое лицо помощника Барновского исказила ухмылка.

Вот же сволочь! Урод долбанный! Насмехается над ней! Да как он смеет!

– И чему ты радуешься?! – прошипела Вера, а внутри заклокотала злоба и раздражение на все вокруг.

– Да так, веселюсь потихоньку, – хмыкнул Белый и подался вперед, – Знаете, Вера Геннадьевна, счастливая вы женщина. Мне так кажется.

– Что за чушь ты несешь, Федор! – прищурилась Захарова, почему-то от намеков и ухмылки Белого ей становилось не по себе.

– Ну вот сами подумайте, – продолжил Белявский, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, скрипнувшего от немалого веса мужчины, – как только окажетесь за порогом этого славного учреждения, то сразу же попадете в ласковые объятия собственного папочки. А вы ведь так любите отца, да, Вера? Я прав?

Захарова застыла, глядя на собеседника. Выпишут? Врач не говорил, что ее могут выписать в ближайшее время. И потом... Как ее выписывать, если она не здорова! Сами ведь выдали чертово заключение!

– А он очень любит вас, Вера Геннадьевна, – продолжал ухмыляться Белый.

– Это тебя не касается! – огрызнулась Захарова.

– Меня, возможно, – кивнул Федор и перестал ухмыляться, отчего Вере показалось, что он стал еще страшнее, – Вера Геннадьевна, хватит играть в дурочку. Вы же понимаете, что именно Захаров едва не убил вас. А если бы Слава вернулся на пару минут позже? Вы не думали об этом?

Захарова молчала. Думала. Конечно, думала.