Мой бесстрашный герцог

Марк уже взялся за дверную ручку, чтобы войти и спросить у мамы, когда они поедут домой, но тут вдруг услышал злобный голос деда.

– Он же наполовину итальянец! – воскликнул герцог.

– Да, мой муж итальянец. И что же из того? – Голос матери был резким и тоже недобрым. Такого Марк еще не слышал.

– Он тебе не муж! – прорычал дед.

– Отец, ты безумен. Конечно, он мой муж, и я его люблю, – возразила мама.

– Ха! Любовь не имеет никакого отношения к браку. – В голосе деда звучало раздражение. – Не знаю, почему ты этого так и не смогла понять.

– Нет, отец, ошибаешься. Любовь – это главное в браке, – снова возразила мать. – Не знаю, почему ты так упорно отказываешься это понимать.

– Еще не поздно! – закричал дед. – Ты можешь получить развод. Мы аннулируем брак. Кроме того… вы ведь венчались только в католической церкви, следовательно, это не настоящий брак.

Марк услышал тихий возглас матери и в испуге стиснул дверную ручку.

– Пусть это не твоя религия, отец, – проговорила мама уже спокойным голосом, – но уверяю тебя, наш брак вполне реален и абсолютно законен.

Внезапно раздался грохот, видимо, дед стукнул кулаком по столу.

– Ты не в состоянии мыслить логически, Мэри! – завопил он. – Если ты откажешься от этого мезальянса, мы все уладим.

– У меня восьмилетний сын, отец. Или ты об этом забыл?

– Можешь оставить его при себе, – проворчал дед. – Мы отправим его в Итон. Это будет не первый ублюдок, закончивший Итон.

Раздался скрип – судя по всему, мама встала со стула.

– Ублюдок? Да как ты смеешь?! Марк не ублюдок! – Мальчик услышал шорох юбок – мама шла к выходу. И Марк поспешно отошел от двери. – Если ты отказываешься принимать моего мужа и моего сына, тогда ты мне больше не отец. Можешь считать, что у тебя нет не только внука и зятя, но и дочери.

– Ты не посмеешь… – послышался голос деда.

– Еще как посмею! Я ухожу и больше не вернусь.

Дверная ручка повернулась, и Марк затаил дыхание.

– Мэри, если ты сейчас уйдешь, двери этого дома будут для тебя навсегда закрыты.

– Прощай, отец.

Марк отбежал подальше и сделал вид, что внимательно рассматривает стоявшую у стены лампу.

Когда мама распахнула дверь и вышла в коридор, в ее глазах были слезы.

– Пойдем, Марк, – сказала она и раскрыла для сына объятия. – Нам пора домой.

В тот день он видел деда в последний раз. И последний раз был в этом роскошном поместье. Дед его ненавидел. Ненавидел своего единственного внука. Марк слышал это собственными ушами. Он назвал его ублюдком. Правда, дядя утверждал, что дед к старости смягчился, что он помирился с дочерью и они все трое согласились, что Марк достоин герцогского титула, если до этого когда-нибудь дойдет. Но Марк-то знал: он не имел морального права на герцогство.