Мой бесстрашный герцог

Николь он тоже доверял, но разница заключалась в том… Проклятье! Разница в том, что он любил Николь. Его жена – единственный близкий человек, и он не смог бы пережить ее потери. Впрочем, тогда он так и не смог произнести эти слова вслух. А теперь уже слишком поздно. Он скорее откусит себе язык, чем скажет ей об этом.

Он и так уже надавил на нее, потребовав, чтобы они занимались любовью, а не просто совокуплялись, как животные. И если уж она не желала заниматься с ним любовью, то наверняка не пожелает слышать от него подобные признания.

Марк застонал и провел ладонью по лицу. Он тоже хотел ребенка, но ведь ребенок сделает его уязвимым… Лукавить с самим собой смысла не было, и потому Марк говорил себе: если есть ребенок, значит, его можно потерять. Он видел, как тяжело дядя перенес смерть сына. А если ребенка нет, то жить проще. Поэтому идея жены не вызвала у него особого энтузиазма. Тем не менее он согласился на условие Николь и не откажется от своего слова. Сегодня он выполнит свое обещание. Время пришло.

Марк встал и направился к двери.

– Доброй ночи, Оуклиф.

– Доброй ночи, лорд Коулфорд, – усмехнулся сыщик.

Марк в ответ лишь зарычал.

Николь попросила Сюзанну помочь ей облачиться в чрезвычайно пикантное изделие из кружев и шелка, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать ночной рубашкой. Она распустила волосы и расчесывала, пока они не стали блестеть, затем выпила немного вина, чтобы успокоить нервы, и забралась в постель в ожидании Марка.

Спустя пять минут он распахнул дверь спальни и тотчас же направился в гардеробную, на ходу развязывая галстук. На нее он даже не взглянул. Не заметил?

Через несколько минут Николь выбралась из постели и, стоя рядом с кроватью, негромко кашлянула. При этом она уперлась ладонью в бедро, принимая весьма соблазнительную позу. По крайней мере, она надеялась, что эта поза действительно соблазнительная. Марк же вышел из гардеробной, где оставил сюртук, жилет и сапоги. Рубашка на нем была расстегнута. Он прислонился к дверному косяку и взглянул прямо на Николь. Но она ничего не смогла прочитать на его лице.

А он знал, чего она ждала, – это было очевидно. Николь сделала неуверенный шаг к мужу, продемонстрировав ему – благодаря разрезу на рубашке – обнаженную ногу до самого бедра.

– Вижу… ты еще не спишь, – судорожно сглотнув, пробормотал Марк.

– Я и не собиралась спать. Без тебя.

Марк направился к жене, и у нее отчаянно заколотилось сердце. Сорвав с себя рубашку, он бросил ее на пол. В следующее мгновение Николь оказалась прижатой к стене рядом с кроватью. Собственно говоря, муж к ней даже не прикоснулся, а просто стоял очень близко. Его губы находились в каком-то дюйме от ее губ, а руки уперлись в стену рядом с ее плечами. От его тела исходил жар желания.