Мой беглец

Он… Заигрывает со мной? Не ругается, не убегает! Наслаждается моими объятиями, прикосновениями и… заигрывает со мной!!!

Больше не медля ни секунды, безжалостно набросился на него, утопил в своей жажде, буквально разрывал его поцелуями, попутно терял рассудок от его восхитительных стонов в моих руках. Подхватил его белые, упругие ягодицы в своих ладонях и категорически вошел в него, выбив еще один крышесносный стон из горла моего беглеца. Больше не щадил его, взял агрессивно, без жалости, потому что видел силу удовольствия на его прекрасном лице. Он несколько раз открывал глаза и доводил меня до безумия, восхитительной влажностью своих глаз. Ему нравилось. По-настоящему нравилось все, что делал с ним я.

Все, что делал с ним я…

Глава 27

Проснулся я поздно. Проспал все, что можно проспать. Голова раскалывается, температура что ли? Уже минут тридцать порываюсь собрать себя в кулак и отправиться на работу, и не могу. Слабость во всем теле. Похоже, вчера я повел себя слишком самонадеянно. Надо было отлежаться, а я…

Ладно, надо заставить себя хотя бы выпить горячий чай и каких-нибудь таблеток, а потом уже решу, ехать или нет.

Воодушевившись своим решением, вылез из-под одеяла Белова (его на счастье не было в комнате), добрался до своей спальни и облачился в джинсы с белой майкой. Мне жарко, может быть и не стоило одеваться полностью, но так я как бы оставляю надежду на то, что все-таки поеду на работу. Черт, где мой телефон? Нашел аппарат на тумбочке возле своей кровати. Отлично. Нет ни одного непринятого звонка. Похоже, меня еще не хватились. Захватил свой ноут с зарядкой и, бросив их в гостиной на диване, отправился на кухню сделать чай. Виктора нигде не было. Может, на пробежку ушел? А, это не важно. Бог мой, как же болит голова! Поставив чайник, уткнулся лбом в один из кухонных шкафчиков. Слабость прямо с ног валит, но я не должен…

– Ты что здесь делаешь?

С трудом повернул голову к тому, кто только что вошел на кухню. Огромный Белов в мокрой майке, спортивных штанах, тяжелое дыхание поднимает широченную грудь. Точно только с пробежки.

– Чай себе делаю, – проворчал я.

Мне очень не хотелось, чтобы хоть кто-то видел меня в таком состоянии. Особенно Виктор. Не его это дело."

"– Нет, так не пойдет, – громила подошел ко мне, обхватил непомерной рукой мои плечи и потащил в комнату. И только после того, как усадил на диван, сказал:

– Я тебе принесу чай. Сиди.

– Я сам, – попытался подняться, однако, придурок опять остановил меня.

– Нет. Сиди. Сейчас все принесу.

А, к черту. Хочет, пусть. В изнеможении прикрыл веки и отклонился на спинку дивана. Он тут же исчез из комнаты, и только тогда моя рука сама потянулась к тому месту на моем плече, на котором осталось небольшое мокрое пятно. Там он коснулся меня.