Мой бедный богатый мужчина

Розенберг бросил тряпку под стол и усмехнулся:

– Народ не поймет. Если я мужик, то должен сам справляться. Иначе вся деревня будет знать, что я разгильдяй и придурок. Здесь привыкли жить натуральным хозяйством, идеи специализации и разделения труда сюда не проникли. Зачем кого-то нанимать, если можно сделать самому?

– То-то они и бегают к нам при малейшем недомогании.

Диана положила мужу гречневой каши в глиняную тарелку, бросила туда большой кусок масла и щедро налила горячего молока. Розенберг плотоядно потянул носом, быстро переоделся и сел за стол.

– А давай они запишут тебя в придурки, а? Может, будут сюда поменьше ходить? От бесконечного измерения давления у меня уже бицепс, как у Шварценеггера.

Розенберг помотал головой:

– Нет. Они все равно будут ходить. Только сейчас они ходят с уважением, а иначе будут являться с мыслью, что, коли Розенберг придурок, пусть уж оказывает медицинскую помощь, раз ни на что другое не годен. И не вздумай отказать кому-нибудь, если придут, когда меня нет! Нанесешь смертельную обиду.

Диана фыркнула.

– Не пренебрегай соседями, зайчик. А то, неровен час, они и дом могут поджечь. Это же деревня! Но вообще, если ты к ним хорошо, то и они к тебе с душой.

Она кивнула. Диана была всегда вежлива с соседями, но муж оставался здесь практически единственным ее собеседником.

Он взял чашку и вышел на крыльцо. Устроившись на лавке, неторопливо раскурил трубочку.

– Красота какая, Диана! Сколько живу здесь, все не налюбуюсь. А воздух… Хорошо, что мы тут, правда?

Она кивнула.

– Все, еду на работу.

Работа доставляла ему удовольствие, хотя и приносила очень мало денег. Из-за отсутствия сертификата по общей хирургии Розенберг считался младшим врачом. Но главный врач понимал, что гноить специалиста такого класса в поликлинике – верх идиотизма. Главврач оказался человеком энергичным. Благодаря ему сначала в местной прессе развернулась настоящая пиар-акция, а потом Розенберг поездил по поликлиникам области, и теперь людям с челюстно-лицевыми проблемами не нужно было стоять в очереди на госпитализацию в областной центр, а можно было обращаться прямо к нему. Он не отказывал никому и даже выезжал в другие районы, если пациент нуждался в срочной помощи.

Диана тоже хотела было пойти работать, но муж эту идею не одобрил. И так-то деревенское хозяйство отнимало много времени, а ведь она еще училась – пусть и на заочном отделении. Да и Лада Николаевна, новая заведующая клиникой, часто названивала, чтобы проконсультироваться с ней, – Розенберг принципиально делами клиники не занимался. Так что скучать Диане не приходилось.

Она отключила телефон, но продолжала бессмысленно держать его в руках.