Мой азиатский принц 2

Интересно, местные сами его так назвали или кто-то посоветовал? А может, у семьи У есть русская родня? — Правда? Какая прелесть!

— Пойдемте, госпожа Сюэ, — сказал вдруг старший У, галантно беря бабушку под руку. — Моя супруга уже ждет нас за столом. А молодежь пусть пообщается. Только недолго."

"И они ушли в дом, оставив в саду нас с Мейрен, старшего и младшего братьев У и еще какую-то очень милую, смутно знакомую девушку.

Она так смотрела на господина с выдвижной челюстью, что я с ходу догадалась: жена. Причем любящая, а не как тут принято — по договору. И умная. Потому что технично зацепила старшего из братьев под руку и мягко, но непреклонно повела его туда же, куда ушли главы. Меня даже немного насмешил ее намек, сказанный полушепотом, что-то вроде про «солидного отца семейства, которому не пристало мешать младшим развлекаться».

Линьяо, между прочим, попытался упираться, косился на нас с Мейрен подозрительно, явно хотел оградить братца от всех на свете. Парня можно понять: если бы кто-то подстрелил мою мелкую, я бы ее тоже под конвоем водила. А еще лучше — на поводке.

Вейшенг тоже не горел желанием развлекаться в нашей компании. По всему видно — свинтил бы вслед за родней с большим удовольствием. Но в моих руках остался заложник: Бабайка.

Я успела подхватить его с дорожки и с удовольствием тискала под громкое мурлыканье. А большая и дикая, с рыжими боками в пятнах, терлась о мои ноги. И странно посматривала на хозяина.

— Предатели, — едва слышно выдал лебедь, окидывая миниатюрного гепарда обиженно-злым взглядом, и развернулся было уходить. Но тут Бабайка мяукнул.

— Вернуть заложника? — предложила я.

— Да забирай, — буркнул он, болезненно потирая пальцами переносицу. Точнее, точку над ней — глабеллу, как подсказало подсознание. Ух ты, какие слова я, оказывается, знаю.

— А можно? — Сразу было понятно, что этот лебедь черный скорее руки оторвет, чем отдаст странного и полулысого. Но чего бы не подразнить, может, собьется со своей мизантропии.

— Нет, нельзя! — тут же отрезал парень.

— Жа-аль. Такой милый Бабайка.

И я снова заметила, как Вейшенг вздрогнул, услышав из моих уст это слово, сказанное без акцента на чистом русско-местечковом.

Лебедь поджал губы и, подхватив почти что настоящего гепарда с дорожки, взял того под мышку, как плюшевую игрушку. Другой рукой прямо из моих объятий сгреб за шиворот полулысого.

— Извините, что мои животные помешали наслаждаться вечером. Вынужден вас оставить. Плохо себя чувствую.

— Еще бы, ты еще больше котов набери в охапку, чтобы надорваться, — вот не выдержала, ляпнула. — Пойдем, провожу и помогу донести. А потом оставлю в покое, не беспокойся.

— По-вашему, я настолько беспомощен, что не подниму двух котов? — прошипел Вейшенг.