Мой ангел злой, моя любовь…

 — Помнишь, наш с тобой уговор, mon petit ami? Мы только гладим и выпускаем на волю. Я тебе после канарейку прикуплю. Будет петь тебе песенки зимой.

Анна рассмеялась, видя забавное выражение личика Сашеньки — такое сосредоточенное, но в то же время восторженное прикосновением к мягким перышкам птички, а после ее полету, когда лакей разжал ладони, выпуская ее на волю. На ее смех к беседке обернулся Андрей и подмигнул ей.

Ей никогда не хватит слов, чтобы высказать свою признательность за его отношение к маленькому Сашеньке. За его непритворное отношение к тому, кого иной бы запер во флигеле, делая вид, что на самом деле мальчик не родственник вовсе. За его хлопоты по установлению дворянства для Саши, положенного ему по праву со стороны отца. За эту улыбку, в конце концов, и эти руки, подхватывающие ребенка и подбрасывающие того в воздух под восторженный визг Сашеньки."

"Самое малое, что Анна могла сделать в ответ, это показать всем в округе то, что так тщательно скрывала по своей гордыне, позволяя трепать языками окружающим. Открыть то, что без лишних слов говорило о происхождении мальчика. Чтобы не говорили за спиной Андрея о том, что воспитывает нагулянное дитя. Чтобы даже имени его не касались…

Во время службы, когда прихожане принимали причастие, Анна, забравшая Сашеньку на руки и не отдавшая, несмотря на усталость, его ни Андрею, ни мадам Элизе, ни молодой няньке, сдернула с мальчика чепец, когда тот потянулся к ложечке, протянутой отцом Иоанном. Будто невзначай, показала соседям, собравшимся в церкви, огненно-рыжие кудряшки Сашеньки, доставшиеся ему от матери. И довольно улыбнулась, когда по храму тихим шелестом прошли шепотки.

— Ты могла застудить Сашу, ma chere Anni, — мягко укорит Анну после муж, когда будут возвращаться из церкви. Она видела по его глазам, что Андрей прекрасно понимает, отчего она поступила так. И улыбнулась, прочитав в их глубине, что ему приятно до глубины души та порывистость, с которой Анна бросилась на защиту его имени от сплетен иных. Собственного имени. Ведь отныне она носила его фамилию…

— Не желаете ли выехать на прогулку, ma madam femme, когда жара пойдет на убыль? — предложил Андрей, когда зашел в беседку с задремавшим на его плече Сашенькой, разморенным летним солнцепеком. И Анна с удовольствием кивнула в ответ на его предложение. Она обожала эти часы, когда они выезжали верхом в зеленые просторы, полные самых разнообразных красок луговых цветов. Он верхом на рослом жеребце, а она на белой лошадке, с которой успела познакомиться наперед того, как та была ей подарена в качестве свадебного подарка.

Анна тогда взвизгнула в конюшне совсем неподобающим теперь уже барыне образом, а потом бросилась на шею смеющемуся мужу и уже от него — к белоснежной лошади, чтобы коснуться ее гривы.