Мой ангел злой, моя любовь…

Он родился слабым, мой Сашенька, оттого и крестили по обычаю по имени первого встречного.

— Знаю, — подтвердил Андрей, стараясь произнести это слово как можно мягче, боясь, что она неверно может понять в этот момент его.

— Когда он сказал тебе? По приезду в Милорадово давеча? Или в Москве? Когда ты ездил по делам прошлого месяца.

— Нынче утром. Он не признал вовсе ни усадьбы, ни местных земель. А с тобой ему довелось увидеться лишь в церкви на обряде по причине нездоровья. Отец Иоанн. Именно его облик показался знакомым Александру Ивановичу, а далее нить и потянулась…

— Ты разозлился на меня? В тот момент, когда узнал правду о Сашеньке? — Анна пыталась скрыть, что ей важно знать, какие чувства захлестнули при этом открытии Андрея, но не сумела. Как не смогла спрятать свое облегчение его словам о том, что предложение ей сделал он, не зная о происхождении Сашеньки. Было ли это такое же облегчение, какое она ощущала сейчас?

— Скорее, недоумение почувствовал. Не злость, нет, — признался Андрей, воскрешая в памяти тот момент. — Первым было недоумение и растерянность. И даже некоторое сожаление.

— Сожаление? — удивилась Анна, не ожидавшая этих слов.

— Именно, — подтвердил он. — Сожаление, что есть еще недосказанность меж нами. Что не открыта ты для меня в той же степени, что и я… Теперь я понимаю, отчего ты молчала. Моя милая, моя маленькая Анни! Нет, верно, такого, что бы я ни принял, коли б сама ко мне пришла и открылась. Даже если это причинит мне нестерпимую боль. Никогда не молчи, моя милая. И никогда не спеши… как тогда, осенью двенадцатого года. А я ведь знал… знал, что ты сгоряча тогда так поступила. Но твоя настойчивость избавиться от меня впоследствии запутала меня вконец… И письма. Те самые письма, строки из которых я не мог забыть, полагая, что они все к нему, к другому…

— Они были к тебе. Каждое слово. Ты мне веришь? — но спрашивать более не было нужды. Она видела по его глазам, что он верил. И от этого осознания снова в душу вошло ощущение единения с ним и слепящего счастья, которые она чувствовала нынче днем. Он был рядом с ней. И навсегда останется подле нее. Он любит ее. Любит так, что отдаст весь мир за нее. Как и она за него.

— Я думала, что ты зол на меня за эту ложь нынче. Ты был таким хмурым за столом, таким далеким от меня, хоть и подле сидел. Я боялась, что ты не простишь, что не поймешь меня. И сызнова врозь мы, хотя и соединены уже навечно."

"— Я не мог не думать, что оставил тебя без защиты в Милорадово. И…, - он хотел сказать «о том погроме, что устроил Лозинский в покоях твоих», но вспомнил, что она не знает ничего о том, замолчал на миг, не зная, говорить ли Анне об этом. А потом решил, что не будет больше меж ними тайн и недосказанностей, как сам просил о том еще недавно ее.