Постучи в мою дверь

Холодная ярость поднималась внутри морской волной. Он же приказал Адрианне не лезть во все это. Но она ослушалась его. И этим, возможно, поставила под удар Маргит. Что она успела рассказать Миклошу?

Габор изобразил равнодушие. Спокойно ответил:

— Еще пару часов назад ты утверждал, что видел Маргит с крестьянином. Неужели я так похож на крестьянина?

Глаза Миклоша забегали. Он врал. Больше Габор не сомневался. А сейчас просто пытался изобразить из себя обманутого супруга. Не давая брату опомниться и собраться с мыслями, Габор решил надавить:

— Как-то ты к ней не ласков. «Полоумная»… — Габор удивленно поднял брови. — А раньше она была «прекрасным, но несчастным созданием». Кажется так ты ее называл? Что ты о ней говорил? Что вы созданы друг для друга Небесами, и ее недуг лишь незначительное испытание для вашей любви? А еще мне нравилось вот это: «пусть она меня не понимает, но понимает мою любовь».

Сжавшиеся кулаки Миклоша стали лучшим доказательством того, что удар попал в цель. Миклош так часто твердил эту ерунду, что Габор выучил наизусть.

— Я хочу ее увидеть. И поговорить.

— И как же ты с ней поговоришь? Она же тебя не понимает. Или ты собрался объясняться с ней… своей любовью?

— Адрианна сказала, что болезнь ушла. Маргит действительно исцелилась?

— Ты забываешься, брат. Здесь никто и ничего у меня не требует и не спрашивает. Все присутствующие тут — гости. И находятся в крепости по моей милости.

Глаза Миклоша налились кровью. Брат уже с трудом сдерживался. Еще немного, и он наверняка допустит ошибку. Нужно только его к этому подтолкнуть. Габор молчал, позволяя Миклошу накрутить себя. Долго ждать не пришлось. Миклош подскочил к нему и ткнул пальцем в грудь:

— Маргит — моя жена! Ты не имеешь права мешать нам.

Спокойно убрав руку брата от себя, Габор отчетливо проговорил:

— Я имею право на все, что взбредет мне в голову. Потому что я господарь этих земель, а не ты.

Миклош отступил. На его лице застыла такая ненависть, что кожа едва не лопнула. Габор знал, что Миклош всегда жалел, что не родился первым. Когда Габор тяготился возложенной на него ответственностью, Миклош видел в этом бесконечные возможности для гулянок и развлечений. И напоминать Миклошу о том, кто из них старше, — означало резать брата по живому.

Миклош отступил. Сжал челюсти и бросил в Габора ненавистный взгляд.

— Ты еще пожалеешь об этом, братец! — Что-то в его голосе не оставляло сомнений: Миклош попытается отомстить.

Брат развернулся и бросился обратно. Словно за ним гнался сам Крампус. Габор задумчиво смотрел Миклошу вслед. Между ним и Маргит что-то произошло. Что-то очень нехорошее. Оба теперь трясутся от страха.