Постучи в мою дверь

Какая разница, как женщина одета? Под платьями они все одинаковые. Но сейчас он сходил с ума от нетерпения и любопытства.

Что она выберет? Кем захочет нарядиться?

— Мне нужно… посоветоваться кое с кем. — В голосе Олеси слышались сомнение и неуверенность. Габор и сам не понял, что нахмурился: с кем же она собралась советоваться?

— Без ложной скромности заявлю, что в этом замке лучший совет вы можете получить именно от меня, госпожа Маргит.

Молчание было подобно пытке.

— Я хочу поговорить с госпожой Адрианной. Она… хм… одевается со вкусом, и наверняка сможет мне помочь.

Габор не хотел признаваться себе в том, что испытал разочарование — он-то глупо надеялся, что Олеся попросит совета именно у него.

— Но именно я шью платья для госпожи Адрианны.

— Просто подождите меня здесь. Я скоро вернусь.

Габор едва успел отойти от двери. Бесшумно он скользнул в сторону, прижимаясь к стене. В ту же секунду тяжелая дверь неохотно открылось, и легкой поступью, Олеся вышла наружу.

Она обернулась, чтобы прикрыть дверь, и удивленно распахнула губы, когда увидела его. Габор приложил палец к губам, призывая ее к молчанию.

Великие Небеса. Он и забыл, как же она красива. Да еще в его одежде — настоящий соблазн. И теперь эта женщина принадлежит ему. Немыслимо.

Еще не полностью, но скоро… Очень скоро… Вполне возможно, у нее под сердцем уже растет их малыш. Если вдруг она когда-нибудь решит от него сбежать… он не отдаст ей ребенка. Что-то подсказывало, что она не сможет оставить свое дитя. А значит, и сама останется с ним. Навсегда.

Габор постарался отогнать мрачные мысли. С чего бы ей уходить? Да, его мир неидеален и, возможно, не такой безопасный, как ее. Но он сделает все, чтобы она была счастлива.

Захлопнув дверь, Олеся шагнула к нему и положила теплую ладошку на его грудь:

Так непривычно, что кто-то о нем беспокоится. Переживает о ранах. Вообще помнит о том, что он получил ранения.

— Скоро заживут, не останется и следа. Так что, тебе не придется жить с уродом. — Пока не произнес вслух, сам не понимал, как сильно его это волнует. А ведь раньше он о подобном и не задумывался — шрамом больше, шрамом меньше.

Олеся положила и вторую ладонь ему на грудь, безошибочно находя то место под рубашкой, где была еще одна рана.

— Я даже представить не могу, какую боль ты пережил. — Она прижалась губами к его груди. Теплое дыхание обожгло огнем. Вот так просто, и он горит. Ни поцелуев, ни ласк. Одно невинное прикосновение, и он уже не может дышать без нее. — Но люблю каждый твой шрам. Ни один из них не может тебя испортить. Ты совершенный. Лучший из мужчин, созданных природой.

Таких слов ему никто не говорил. Габор прекрасно знал, что не урод. А богатство и положение его семьи делали его в глазах женщин красавцем.