Постучи в мою дверь

Он бы во всем разобрался…

— Ну так что, Олеся-Маргит, ты готова доказать господарю свою любовь?

Не зная, на что соглашается, Олеся опасливо кивнула:

Морозный Дед погладил огромной ладонью шершавый ствол высокой сосны.

— Чудесное древо… А все ж, в крепости-то получше будет. — Он у пор взглянул на Олесю, и его глаза вдруг сверкнули алыми угольками. — Это хорошо, что готова. Но ты слишком долго сомневалась в его преданности. Не хотела верить в мой подарок… Поэтому, вот тебе доказательство его любви, а ему наказание… за тебя.

Олеся даже не успела понять, что произошло. Морозный Дед снял с пояса топор и принялся рубить сосну. Подул ледяной ветер, и Страшилища еще пуще закачались на своих веревках. Наверное, это галлюцинации, но они вдруг… начали водить хоровод! Закружились вокруг Олеси в диком жутком танце под потусторонние напевы старика.

Олеся сделала отчаянный шаг вперед, пытаясь вырваться из круга, но перед ней оказалось Страшилище с высунутым из пасти языком и черными клочьями меха, торчащими во все стороны. Из-за деревянной маски доносился тихий смех и хриплый голос вдруг начал напевать на манер детской считалки:

— Первая невеста за водой пошла. Вторая невеста поясок нашла. Третья невеста хоровод водила. Четвертая невеста за демоном ходила. А пятая у окна сидела да в окно глядела. Глядела-ждала, демона звала. «Приди, ненаглядный, женишок мой ладный. За тобой пойду, в пещеру войду. Обнимать буду. Целовать буду. Род, семью забуду. Жертв тебе добуду».

Олеся оцепенела от страха. Тело не слушалось и леденело под порывами ветра. Кольцо вокруг нее сужалось, и слышался уже хор голосов, повторяющих дурацкую считалку. Топор стучал все быстрее, а песня Деда становилась громче.

Олеся не выдержала. Оттолкнула рогатую маску, приготовившись бежать к дому.

Окоченевшие негнущиеся пальцы коснулись холодного и почему-то мокрого дерева. Кожа тут же покрылась теплой липкой… кровью?

Олеся сорвала Страшилище с шеста и отшвырнула маску в снег. Послышался издевательский смех, а из темноты леса на нее смотрели десятки алых глаз.

В следующую секунду она проснулась…

Едва дыша, Олеся села в кровати. Он запуталась в ворохе простыней, одежда липла к мокрой от пота коже, а в окно несмело пробирался рассвет.

Она в ужасе огляделась по сторонам. Не было леса, не было заваленного ветошью дома. Не было Габора…

Она оказалась в спальне, где пришла в себя. Уютная голубая комнатка с просторной кроватью, украшенной крылатыми драконами. Они обвивали цепкими когтистыми лапами столбики и карабкались вверх, к нежному прозрачному пологу. За синими портьерами прятались узкие стрельчатые окна, за которыми мелькали юркие тени.

Олеся выбралась из кровати и подбежала к окну.