Постучи в мою дверь

Вот только одержимые жаждой крови и насилия.

Крампус держал их в узде, но одна из матерей не могла позволить, чтобы ее ребенок творил бесчинства. Так началась охота на демонов. Женщине из Рода Воронов удалось поднять восстание. Сыновья, сохранившие человеческий рассудок и облик, пошли с мечами на отцов. В их венах текла отравленная кровь, а потому им удалось победить чудовищ, в которых обращались рыцари. Так с бессмертными воинами, основавшими королевство было покончено. Их останки разорвали и захоронили в разных уголках Бергандии, чтобы они не могла восстать из мертвых. Но осталось их проклятое потомство, направляемое Крампусом. Он оказался в западне собственного творения. Потомки рыцарей усердно уничтожали его культ и своих собратьев — разумных демонов. Вот только со временем им стало не хватать силы. И тогда они решили сделать то, что в свое время сделали их отцы. Но теперь кровь они брали не у Крампуса, а у пойманных демонов — своих братьев. Ловили их и сажали в темницы, сцеживая определенное количество и принимая раз в месяц. Это был ритуал. И это была тайна. Никто, кроме первенцев каждого из Великих Родов, не знал, как сразиться с демоном и выжить. Так продолжается и поныне. Четыре Великих Рода держат в своих руках Бергандию, сменяя друг друга на престоле и храня тайну своего могущества и богатств. Вот с кем ты связалась, Олеся… С первенцем из рода Дракона. В котором не только кровь демонов, но и кровь Крампуса.

Олеся закусила губу. Если он хотел ее напугать, то ему… почти удалось. Вот только ее пугала не участь стать его женой, а совсем иное.

— А как же Адрианна и Миклош? В них ведь тоже кровь демонов.

— В них она спит, а потому не имеет почти никакой силы. Меня же поили кровью с рождения, чтобы я научился ее принимать и обуздывать. Кровь Крампуса проснулась и обрела силу, как только я сделал первый глоток.

— Но ведь Миклош… Ты уверен, что он не принимал кровь?

Габор как-то странно посмотрел на нее, а затем покачал головой:

— Демонской кровью можно оправдать многое. Но чтобы быть уродом и садистом, необязательно что-то пить.

Олеся пыталась разобраться в этой дикой истории, но понимала, что запутывается еще больше:

— А те фрески в замке? Кто их нарисовал? И почему они такие яркие? Прошло ведь столько лет…

— Прошли тысячелетия. Но фрески заколдованы. Их рисовала самая первая ведьма. Которая обладала даром предвидения. В ее краски Крампус добавил свою кровь. Чем ближе к ним будет суженая Крампуса, тем ярче и четче они будут становиться.

Олеся не знала, куда себя деть. Оттолкнулась от стола и подошла к окну. Студеный воздух не мог охладить разгоряченное тело. Как будто ее швырнули в ту лаву, из которой вышел Крампус.

— Все это… не укладывается в голове.