Постучи в мою дверь

Но он легко ее поймал, схватил за плечи и тряхнул.

— Не смей сравнивать меня с ним.

Она даже не удивилась, что он понял. Он был чертовски умен. И хитер. И, как оказалось, жесток. Олеся не знала, что еще скрывается за его мужественным лицом, но подозревала, что не хочет этого знать. Он оказался слишком сложным для нее. Для простой девушки, жившей в крошечной квартирке и мечтавшей о тихом спокойном счастье.

— Нет… — Она попробовала встать на цыпочки, но лишь глубже увязла в холодном снегу. — Ты в миллион раз хуже. Ты… — Олеся просто не знала, какими словами выразить все, что у нее на душе. И возможно ли это вообще как-то объяснить. — Ты такой… Я даже не думала, что такие существуют. Ты ведь во всем лучший. Совершенный! Идеальный… — Ее голос сорвался на хриплый придушенный шепот. — Ты лучший, и ты знаешь об этом. К твоим ногам упадет любая, какую ты только пожелаешь. Сама принцесса. А кто я? Меня ведь… меня ведь здесь даже не существует. Кого я заменила, попав в твой мир? Жену твоего брата. Сумасшедшую. Почему не чертову принцессу?! — Последние слова она уже едва ли не прокричала, оскверняя почти священную тишину.

Габор больно сжал ее плечи, вплотную притянул к себе и вдавил в свое тело. Олеся задохнулась. Дышать стало тяжело. От него хлынул такой нестерпимый жар, что лес показался пылающим адом, а не ледяной чащей.

— Ты до сих пор не можешь понять одного, иномирянка: если я чего-то хочу, то я этого добиваюсь. Любой ценой. А хочу я тебя. Возможно, я худший, кого ты встретила в этом мире. Возможно, худший, кого ты знаешь в обоих мирах. Но ты будешь моей. И ни принцесса, ни король не помешают мне.

Олеся судорожно вдохнула морозный воздух, смешавшийся с его ароматом, едва ощутимым, но таким важным. Она все еще боялась его. Габор смотрел на нее… с ненавистью. Со странной, затаенной в глубине глаз болью. Серая сталь немного отступала, возвращая место ярким голубым краскам, но все-таки… Сейчас, именно сейчас она видела его настоящего. И этот настоящий Габор вызывал у нее совершенно противоположные чувства. Он пугал. До ужаса. И он завораживал. Манил узнать его секреты. Его тайны. Раскрыть их.

Олеся помотала головой, вцепилась в его плащ, судорожно сминая ткань:

— Я не смогу так, понимаешь? Не смогу… Быть твоей… любовницей. Знать, что от меня ты пойдешь к ней… Что будешь делать с ней то же, что делал со мной.

Ну вот, она наконец призналась. Это было не так сложно. Нет. Это было одуряюще больно. Как будто чьи-то когти впивались в ее сердце и тянули из груди.

Габор криво усмехнулся. Его губы изогнулись соблазняюще-порочно, как будто он наслаждался ее слабостью. Олесю вновь пробрала дрожь.