Постучи в мою дверь

Нужно было только договориться со швеей. И если к тому моменту, когда ее идея воплотится в жизнь, Габор все еще будет сердит… она сумеет заслужить его прощение.

Из обуви у нее были только сапоги, так что пришлось довольствоваться ими. А вот платье застегивалось сзади, и без помощи старушенции было не обойтись.

Олеся вышла из купальни, когда женщина суетилась над подносом. Выкладывала на красивую серебряную тарелку всевозможные яства.

— Вы не поможете? — Она повернулась к женщине спиной.

Та тотчас бросилась застегивать бесконечные крючки:

— Конечно, госпожа моя славная. Для того я и здесь.

Олеся не знала, принято ли здесь общаться со слугами, но молчать было глупо. Да и Габор позволил этой женщине сюда прийти. Значит, доверял.

Решившись, она спросила:

— А я… Маргит. — Олеся едва не назвала свое настоящее имя. Спохватилась лишь в самый последний момент. И чтобы Петра не заметила заминки, поспешно добавила: — Рада с вами познакомиться, Петра.

— Ох вы ж, девочка моя… Ласковая какая…

Петра вышла из-за спины Олеси и ласково на нее посмотрела:

— Как же хорошо, что Морозный дед сделал нам всем такой подарок. Исцелил тебя, речь вернул. А ты вон какая оказалась… добрая… Да ты не бойся, господарь Габор уж все мне объяснил. Знаю я, что ты ничегошеньки не помнишь. Да это и не беда. Заново все узнаешь. Оно ж даже и лучше, когда в себе.

Олеся немного напряглась. Петра общалась не так, как другие слуги. Сбилась с почтительного «госпожа» на «девочка моя». И все так бойко, шустро. Олеся едва успевала следить за ее речью. Явно она не из простых слуг. Только как это узнать? Да ведь старушка сама подсказала!

— А вы давно здесь служите? Мы встречались прежде? — Она изо всех сил старалась подражать здешней манере говорить, но выходило немного коряво.

Одна надежда, что спишут на ее мнимую болезнь.

— Госпожа моя… — Она покачала головой и подтолкнула Олесю к кровати. — Вы садитесь да завтракать начинайте, а я вам все-все расскажу. Даже и не заметите, что чего-то не знали.

Олеся послушно села, стараясь не обращать внимание на погром в постели, который они учинили с Габором. Поставила на колени тарелку с едой и осторожно поднесла ко рту теплый кусочек поджаренного хлеба. На нем лежал ломтик ароматного сыра, который уже начал плавиться. Красота… Олеся даже зажмурилась от удовольствия.

— Я, стало быть, нянчила наших господ. Всех троих. Кормилицей у них была. Тебя-то один разочек видала… Совсем ты печальная была. Как ноченька темная. Все боялась чего-то, по углам шарахалась. Да и господин Миклош с тобой не особенно возился. — Петра прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего: — Но я-то его и не так хорошо, как господаря Габора, знаю.

Олеся замерла, не донеся до рта очередной ломтик хлеба.