Постучи в мою дверь

— Ведьма, живущая в избушке, — я уже впечатлена!

Габор снова хмыкнул.

— Наверное, я никогда тебя не пойму.

Олеся мечтательно улыбнулась:

— Тебя удивляют совершенно неожиданные вещи. Мне сложно придумать, чем тебя можно поразить.

Олеся укрыла их мягким покрывалом. Оно все еще пахло пылью. Но к этому запаху примешался мускусный аромат их секса. Порочно и возбуждающе.

Погасло еще несколько свечей. Олеся едва различила плавное движение Габора, но почувствовала, как его широкая мозолистая ладонь накрывает ее грудь. Обожженный горячим прикосновением сосок тут же набух и жадно ткнулся ему в ладонь.

Олеся тихонько захныкала.

Габор приблизил губы к ее уху и опалил влажным дыханием:

— Но я все же попробую придумать что-нибудь необычное… Чтобы твоя грудь постоянно ощущала мои ласки, пока я буду здесь…

Он опустил ладонь под покрывало и накрыл ладонью лобок, легонько задевая пальцами чувствительные складочки. Он запомнил, какие ласки она хотела чувствовать, и одно это уже заставляло дрожать от предвкушения.

— Габор… Нужно спать…

Он убрал руку и притянул Олесю к себе. Царапая щетиной, поцеловал в висок и обнял.

Она устроилась под боком Габора, обнимая его за талию. Мысли-паучки заворочались и тоже улеглись, заставляя осознать, что сейчас она ощущала себя на своем месте. Все было правильно. Вот оно счастье. И за это счастье Олеся будет бороться изо всех сил.

Олеся проснулась от неторопливых колючих поцелуев и вкусного шоколадного дыхания.

С трудом разлепив веки, она встретилась со взглядом Габора. Он улыбался, но глаза внимательно следили за ней.

Охрипшим ото сна голосом Олеся ласково прошептала:

Он не улыбнулся. Продолжал пристально на нее смотреть, вычерчивая на обнаженных плечах узоры.

Олеся встревожилась:

— Габор… Все в порядке? Что-то случилось?

— Ты не жалеешь о вчерашнем?

От его вопроса по коже прошел озноб. Неужели, он считает ночь ошибкой? Действие масел закончилось, и теперь она не кажется ему привлекательной и не вызывает желания.

К глазам подступили слезы. Утро было таким прекрасным и нежным. Тело ощущалось и уставшим, и отдохнувшим. В натруженных мышцах чувствовалась боль, смешавшаяся с блаженством.

Такой контраст расслабленной усталости и льда на душе оказался самым страшным и мучительным, что она испытывала.

Прекрасная сказка закончилась. Он все-таки причинил ей боль. Поигрался с сердцем и выбросил.

— О-ле-ся… — Габор буквально прорычал ее имя, тряхнул за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Если ты думала, что мы играем, то я не шутил. Ты моя. Я не отпущу тебя ни в твой глупый мир, ни куда-то еще. Ты навсегда принадлежишь мне. Либо по-хорошему, либо по-плохому. Зависит от тебя.

Господи, кажется он не собирается от нее отказываться. И воспринимает вчерашнюю ночь всерьез.