Постучи в мою дверь

И мне уже не терпится, чтобы ты продолжила мое образование.

Господи! Ну что он с ней делает?! Она же только справилась с безумным возбуждением. А он, словно нарочно, заново ее распаляет.

Голос предательски дрожал, когда она снова заговорила:

— Хватит со мной шутить. Для тебя я лишь очередная постельная игрушка. А моя жизнь рушится.

— Я не шучу! Не думай, что все это так просто закончится.

— Ты мне даже не веришь! — Олеся попыталась высвободить волосы и отодвинуться.

Но Габор держал крепко. И ее, и ее жизнь.

Притянул Олесю вплотную к себе, заглянул в глаза. Даже сидя у него на коленях, приходилось смотреть снизу.

— Ты еще ничего не рассказала. Мы закончили на том, что в другом мире у тебя тоже был муж. Но вы… развелись. Почему?

Олеся ожидала любого вопроса, но только не этого.

— Какая уже разница?

— Я задал вопрос. Отвечай. Любила?

— Не знаю. Тогда думала, что да. Теперь… Не знаю… Он предал меня. И жизнь с ним не была такой замечательной, как я себе представляла. Он оказался совсем не таким, каким был до свадьбы. Может я просто не хотела быть одна. Устала жить в одиночестве, никому не нужная.

— У тебя нет рода? Семьи?

— Нет. Никого не осталось…

А вот думать об этом было действительно больно.

— Как так получилось?

— Это не имеет отношения к тому, о чем мы говорим.

— Имеет. Почему у тебя нет тех, кто должен был за тебя заступиться?

Его представления о справедливости были такими… странными. Совершенно нелепыми для ее мира. И в то же время, разве не так должен думать настоящий мужчина?

Олеся поняла, что плачет. Без рыданий, всхлипов и истерик. Слезы просто текут по щекам, прочерчивая теплые соленые дорожки.

Габор ласково стер капельки и прижал ее к себе, как маленькую. Погладил по голове и поцеловал в макушку.

Олеся и сама не поняла, как из нее полились слова:

— Когда я только родилась, мать и отец не были в браке. Она была очень красивая. Правда, я видела ее всего несколько раз. И то по фотографиям… Фотографии — это такие маленькие картины. Когда она поняла, что беременна, сказала отцу. А он решил, что ребенок не его. Бросил ее. Куда-то уехал. Год назад, правда, вспомнил обо мне. Приезжал и просил денег. Рассказывал, как тяжело ему жить. А я, дура, дала… Он потом снова пришел. Заливал мне, как невозможно прожить на крошечную пенсию, что не хватает даже на еду. И я опять купилась.

А потом увидела его с дружками в летнем кафе. Бухали там веселой компанией. Я возле деревьев спряталась и подслушала. Он рассказывал, как отыскал меня, как наплел всякого, а я поверила. Представляешь, он даже тогда не верил, что я его дочь. Но «готов был сыграть папашу, пока доверчивая идиотка будет подбрасывать деньжат». — Она передразнила самодовольный голос отца и все-таки не удержалась от тихого всхлипа.

Но быстро взяла себя в руки.