Постучи в мою дверь

Габор чуть сильнее сжал ладонь на ее шее, то ли пытаясь задушить, то ли изощренно лаская.

— Это самая защищенная комната в замке. Здесь тебе не грозит ничего.

Он вдруг тяжело и как-то обреченно вздохнул и добавил, резко притягивая Олесю к себе:

Этот поцелуй отличался ото всех остальных. Горький, медленный и томный. Влажный и отчаянно тягучий, от которого кровь превращалась в лаву, а вены плавились. Сердце гулко билось о ребра, и пальцы сами вцепились в одежду Габора. Он не спеша и вкрадчиво целовал ее. Хотя нет, не целовал. Пожирал. Мучил Олесины губы то ласковыми нежными движениями, то прикусывая и всасывая в свой рот. Слизывал ее стоны, втягивая язык к себе в рот и встречая своим языком.

Олеся всхлипнула и прижалась животом к его бедрам. Даже громкий свистящий звук в дымоходе, как будто что-то падает, не нарушил волшебства момента. Неожиданно послышался гулкий удар, а за ним отчаянный визг, перемежающийся с сиплым воем. В комнате завоняло паленой шерстью. Олеся отодвинулась от Габора и сморщилась.

Он улыбнулся, скользя по ней ленивым, словно пьяным взглядом, и пояснил:

— В дымоходе особая защита на такой случай…

Послышалось жуткое кряхтение и клацанье ногтей о камень. Судя по всему, существо пыталось ползти вверх.

— Мне нужно разобраться с этим. Демоны просто так не появляются…

Олеся подхватила с пола плащ:

— Возьми меня с собой!

— Нет, ты останешься здесь. Там я не смогу тебя защитить.

— Ты и не сможешь? Разве ты не всемогущий господарь?

Олеся запахнула полы плаща и огляделась в поисках сапог.

— Это могло подействовать, когда мне было лет десять. — Из дымохода опять посыпалась зола. — Все, мне пора.

Олеся не знала, как еще его убедить. Очевидно, что здесь ей ничего не грозило, но оставаться в одиночестве она все равно не хотела.

— Нет! Не оставляй меня тут одну.

— Ты не понимаешь. — Габор выглядел по-настоящему разозленным. — Я все время буду отвлекаться на тебя. И не смогу сделать то, что должен. А тут ты в безопасности.

— Но я могу побыть где-нибудь в стороне… Я не буду мешать!

Олесе стало противно от самой себя. Упрашивает его, как ребенок — родителей взять на их работу.

Габор уже был у двери:

— Тебя никто не должен видеть. Поэтому ты будешь находиться здесь. Пока я со всем не разберусь.

Олеся замерла. Кажется, он имеет ввиду вовсе не демона. Нехорошее предчувствие пустило в сердце гнилостные корни. Десятки самых разных мыслей, одна хуже другой, начали атаковать мозг.

В отчаянии Олеся бросила Габору в спину, перекрикивая новые завывания в камине:

— Не хочешь, чтобы тебя видели рядом с сумасшедшей?! Вдруг кто-то догадается, что ты переспал с умалишенной… Позору, наверное, будет…

Он обернулся.