Моя строптивая леди

 — Длинные волосы хороши, но и в коротких есть своя прелесть.

— И не думаю. Это чистая правда. — Он все гладил и гладил ее волосы, и по коже под ладонью шли сладостные мурашки. — Такое лицо не нуждается в обрамлении, наоборот, волосы только отвлекают от черт. Да, есть еще кое-что, о чем я давно мечтаю…

Его губы были нежными и осторожными, но не робкими. Следовало бы отодвинуться, запротестовать. Честити не сумела — ведь это был их первый «честный» поцелуй. Стоило ей ответить, как к нежности прибавилась страсть. Теперь уже не только губы, но и руки, и тела участвовали в этом несвоевременном сближении.

— Хотелось бы мне, чтобы у нас было побольше времени! — прерывисто произнес Син, отстранившись первым. — Только не нужно хмуриться, милая. Все будет в порядке, просто положись на меня.

— Я Честити Уэр! — в отчаянии воскликнула девушка. — Со мной ничего уже не будет в порядке!

— А я Син Маллорен. Положись на меня.

— Даже Маллорен не может изменить законы этого мира!

— Еще увидим, — сказал он с улыбкой.

Он, как обычно, был полон самоуверенности. Ничего странного: только на собственном опыте можно убедиться, что некоторые вещи нельзя исправить никогда и никакой ценой. Нужно что-то делать. Допустим, он понял, что Чарлз и Честити Уэр — одно лицо, но он не знает, что Хлоя тоже имеет к этим двоим прямое отношение, иначе не сказал бы, что давно уже мечтал о поцелуе.

Син сделал движение помочь Честити сесть в седло, и в этот миг она осознала, что верхом ей придется несладко. Скрипя зубами и смахивая слезы, она позволила приподнять себя и усадить. К счастью, выдержка ей не изменила, и она не застонала. Боль была сильнейшая. Хорошо, что все ограничилось тремя ударами. После десятка ей ни за что не сидеть бы в седле.

Пока Син садился верхом, Честити кое-как справилась с болью, подкрепив себя мыслью, что выбора нет. Если пожаловаться, Син настоит, чтобы она отдохнула, и, может быть, отправится на поиски лекарства. В конце концов их схватят и доставят к отцу, который и в лучшие времена не был милосердным, а теперь и вовсе ожесточился. Возможно, он не в своем уме. Если человек способен пойти против сына и наследника, остается только гадать, как он обойдется с посторонним.

Держать поводья пришлось левой рукой — правая не слушалась. К счастью, Син как будто ничего не заметил. За конюшней он направил лошадь к городской окраине.

— Я здесь немного осмотрелся, еще днем, — объяснил он на ходу. — Эта улица за Мейденхедом переходит в дорогу к деревне Вудлендс-Грин. Дорога гладкая, ровная, по обе стороны — живая изгородь. Мы никак не сможем заблудиться. Главное — не спешить и держать ухо востро.

Вот за это Честити была благодарна всей душой. Она бы не выдержала не только галопа, но и рыси. Каждый толчок приносил вспышку боли.