Моя навсегда (СИ)

Совсем забыла про субординацию. Мне так стыдно… очень стыдно…

Лиля была искренна, но это совершенно не помешало ей спустя полчаса снова болтать без умолку. Правда, на этот раз она хотя бы рассказывала о себе и ничего у него не выспрашивала, и на том спасибо.

Стрелецкий больше не позволял себе раздражаться, терпеливо слушал ее щебет, что, в общем-то, отчасти пошло ему на пользу — он хоть отвлекся от гнетущего ожидания скорой встречи. И даже в конце концов согласился отведать ее домашний пирог. Но все равно к вечеру Бучинская его изрядно утомила.

— Лиля, мы завтра приезжаем в шесть утра. А нам надо быть в форме. Так что давайте ляжем пораньше.

Бучинская хихикнула, но тут же, покраснев, забормотала:

— Ой, извините, Роман Владимирович… конечно, надо быть в форме… пораньше… я вас совсем заболтала…

Стрелецкий действительно рассчитывал как следует выспаться, но когда свет в купе выключили, сон как рукой сняло. Лиля по соседству немного поерзала, повздыхала, но вскоре безмятежно засопела.

Он же, как ни настраивался, уснуть не смог. А память, так долго дремавшая, разворачивала перед его мысленным взором картину за картиной событий восьмилетней давности…

На залитом солнцем крыльце института сбились в кружок девчонки, что-то оживленно обсуждая и время от времени взрываясь звонким смехом, почти в унисон птичьим трелям. По улицам города плыл одуряющий запах черемухи. В конце мая — самый ее цвет, и все парки, улочки, дворы утопали в белых пенных гроздьях.

Роман стоял чуть поодаль, привалившись плечом к фонарному столбу и сунув руки в карманы светлых льняных брюк. С глуповатой улыбкой он наблюдал за девчонками. Точнее, за одной — за Олей Зарубиной.

Она тоже разговаривала с одногруппницами, кивала, улыбалась, но слегка рассеянно и отстраненно. Будто мыслями была не здесь. Пару раз она бросила беспокойный взгляд в сторону парка. Улыбка Романа стала только шире — это ведь она его выискивала среди прохожих. Они договорились, что Стрелецкий подойдет к институту после третьей пары, вот Оля и высматривала, где он там. Но Ромка явился раньше времени, встал с другой стороны, в тени, где не так припекало, и ждал, когда уже Оля наконец его заметит. Представлял, как она увидит его, как на секунду вскинет брови, как вспыхнут радостью глаза и нежное лицо озарит улыбка. Предвкушал, как Оля подбежит к нему, шутливо стукнет кулачком в грудь и нежно коснется его губ…

Мимо Романа прошествовал старичок Чупров, который накануне по матанализу поставил Стрелецкому, единственному на курсе, отлично автоматом. Пожилой доцент приостановился, ожидая, что любимый студент с ним поздоровается. Но Ромка, похоже, ничего и никого вокруг себя не замечал.