Моя навсегда (СИ)

Меня сегодня спрашивают: «Ты что, Петрович, не можешь собственную дочь в чувство привести? Она сама осрамилась и вас всех позорит». А так и есть! Ты же в это дерьмо ныряешь и нас всех тащишь. Хотя бы о брате подумала бы, бесстыжая. Как он будет в школе? Его сегодня обкидали камнями пацанье. И это еще цветочки. Ты хочешь, чтобы нам всем в спину плевали?

— Рома ни в чем не виноват, — сглотнув ком, тихо возразила Оля, умирая внутри от страха.

Отец был зол, но не взбешен, как накануне. Хотя долго ли ему выйти из себя.

— Был бы не виноват, никто бы его не обвинял.

— Но… его ведь отпустили… признали невиновным…

— Знаем мы, как его признали. Мамаша откупилась и все дела. Значит, так. Если я еще хотя бы раз узнаю, что ты с ним встречалась, что ты к нему хотя бы на пушечный выстрел приблизилась… ты ой как пожалеешь. Я тебя предупредил. Вы все у меня бедные будете. С завтрашнего дня не смеешь и шагу из дома без моего дозволения, поняла? И даже имя этого ублюдка в моем доме не смей произносить. Тебе ясно?

Отец сжимал и разжимал огромные, как кувалды, кулаки, глядя на нее исподлобья так, что внутри все леденело.

Оля кивнула и, развернувшись, пошла в свою комнату, чувствуя себя приговоренной без малейшей надежды на помилование.

Каждое утро теперь Оля ходила с матерью на рынок. Раньше она ненавидела торговать овощами и даже немного стыдилась. Но после двух дней затворничества, когда отец не позволял ей и шагу ступить со двора, она почти обрадовалась. Вряд ли, конечно, удастся ускользнуть от матери и сбегать проведать Ромку — на это Оля даже не надеялась, но хотя бы вырвется на время из этого душного плена, каким казался ей родной дом.

Первый день на рынке на них косились, но помалкивали. А ближе к вечеру одна из торговок, Неля, которая в течение дня потихоньку прикладывалась к фляжке, не удержалась. Не глядя на Олю, она обратилась к матери:

— Ну что, Галка, как там жених твоей Ольги?

Мать испуганно на нее воззрилась. Пожав плечами, ответила:

— Ой, глядите-ка. Месяц назад ты нам тут пела и хвастала, какого завидного женишка твоя доча отхватила. Сына самой Стрелецкой! — Неля пьяно захохотала. — А что теперь? Не хвастаешься уже? Помалкиваешь в тряпочку. Женишок-то с говнецом оказался. Порченный. Хозяйство ему не вырвали? Нет? А жалко. Попадись он мне, я бы вырвала!

Мать понуро молчала. Тогда Оля, откуда только решимость взялась, перебила ее:

— Рома ни в чем не виноват! Его оклеветали. А вы все повторяете, как попугаи!

Выпалила и сама испугалась. Еще и мать ее пребольно пнула под прилавком ногой.

Неля расхохоталась на всю площадь.