Моя навсегда (СИ)

Надо было приподнимать этот носик, и тогда из дырочки струилась вода. И стекала потом через слив в раковине в обычное цинковой ведро. Такого он не встречал еще, но приноровился. Только вот зубы пришлось чистить, выдавив пасту на палец. И за всеми этими водными процедурами внимательно следил маленький Ромка. Потом так же молча повел его на кухню.

«Ничего, — подумал Роман, — разговорится еще, вот только познакомимся поближе».

Оля к тому времени накрыла стол, выставив еще пышущие жаром булочки и бутерброды с красной икрой.

— О-о-о, — протянул маленький Ромка, когда они расселись за кухонным столом. — А что, уже Новый год?

— Нет еще, но скоро настанет, — улыбнулась ему Оля. Она вся так и лучилась светом.

— А ты сказала, что это к Новому году, — он указал пальчиком на бутерброды. — Или это нельзя? Это дяде?

У Романа кусок в горле встал. И так неловко сделалось. Как же он не подумал вчера что-нибудь принести с собой. Мог бы забежать в ночной павильон, купить хоть какое-нибудь угощение.

— Ну, что ты. Можно, конечно. И не дяде, а… папе, — мягко поправила Оля, бросив взгляд на Романа: не возражает ли?

Он благодарно улыбнулся в ответ.

— Любишь икру? — спросил он, уже представляя, как скоро будет его баловать.

Маленький Ромка пожал плечами и ответил:

— Я Новый год люблю.

Больше он не разговаривал, ел сосредоточенно, положив солдатика рядом со своей тарелкой. А когда Роман его спросил, всегда ли он такой молчун, тот ответил:

— Когда я ем, я глух и нем.

— А что это у тебя за воин? — кивнул Роман на игрушку.

Малыш взглянул на него со смесью удивления и укора, мол, как это можно не знать, и строго пояснил:

— Это человек-паук. Он все может.

После завтрака Оля шепнула Роману:

— Он еще привыкнет к тебе. Он просто раньше называл Мишу папой, а Миша потом как-то в запале на него наорал, что он ему не папа и чтоб не смел так его называть. Это перед самым разводом было. Но на Ромку это сильно повлияло. Я потом рассказала ему про тебя. Ну, что ты его настоящий папа. Просто ты далеко и не можешь приехать. А утром сказала, что приехал. Он знаешь как обрадовался. Сразу побежал на тебя смотреть. Но пока он еще тебя стесняется.

— Еще бы, — усмехнулся Роман. — Я и сам его стесняюсь.

Она тихо засмеялась и, пока сын не видел, быстро поцеловала Романа в губы.

— А где Пашка? Хотел его тоже повидать.

— А он у родителей побудет сегодня. Пришел утром, увидел тебя, ну и сказал, что нам надо побыть вместе. Но передавал тебе огромный привет. Честно.

Роману казалось — вот оно настоящее счастье. И плевать, оказывается, на бедность вокруг. Хорошо просто оттого, что видишь, как она хлопочет по дому, то и дело поглядывая на него, а сын, делая вид, что читает, наблюдает за ним из-за открытой книжки. Хорошо так, что с губ не сходит блаженная улыбка.