Моя навсегда (СИ)

Потом скользнул ниже, прошелся по стареньким шкафчикам, разномастной посуде, давно не крашенным стенам, тоже с огромной щелью под окном. В первый миг он и не обратил внимания, как здесь тесно и угнетающе бедно. Сразу стало не по себе, неуютно, тягостно. А ведь Оля и его сын живут здесь…

Но тут впорхнула Оля, держа в руках маленький пузатый альбомчик. Придвинув табурет поближе, она положила его перед ним на стол.

— Ну вот, Рома, смотри, — и она открыла первую страницу альбома.

— Вот здесь Роме годик. А тут уже почти два. А это я его водила на елку в дом культуры, — комментировала Оля каждый снимок, и сама улыбалась, вспоминая те моменты.

Лишь одну фотографию оставила без внимания и постаралась скорее перевернуть. Но Роман остановил ее, хотя внутри и царапнуло неприятное чувство. На фото рядом с Олей был, видимо, ее муж.

Оля смутилась, занервничала, потом все-таки пояснила:

— Это Миша. Мой бывший муж. Ты, наверное, думаешь, как я могла выйти за него… без любви. Вернее, даже любя другого. Просто у меня в тот момент не было выхода. Миша… он спас меня.

— И от отца тоже. Но сначала — от себя самой.

Роман посмотрел на нее пристально. Что значит — от себя самой? Что такого хотела сделать Оля? Ну не убить же себя. Или убить?

Потупив взгляд, Оля глухо сказала:

— Мне очень стыдно… Я тогда как в бреду была. Узнала, что ты уехал навсегда. Мне некуда было пойти. И я просто сломалась. А он остановил. Удержал меня от страшного шага. И увел от отца. И знаешь, каким бы потом Миша ни стал, я ему все равно буду благодарна.

— Почему вы развелись?

— Потому что я так и не смогла тебя забыть, — просто сказала Ольга.

Этот далекий неизвестный Миша спас его Олю и его сына, так получается. За одно это ему спасибо, конечно, но как же, черт побери, печет внутри. Одно дело знать абстрактно, что Оля когда-то была замужем, а другое — видеть на фото другого мужчину, обнимающего ее. И вот эти все детали о нем еще больше делали его реальным, почти ощутимым.

Но Роман сумел справиться с собой. В конце концов он тоже не жил совсем уж монахом, пусть и ничего серьезного у него ни с кем не сложилось. И Олю именно он вычеркнул из жизни, ни разу не спросил, не поинтересовался. Так что прошлое надо оставить в прошлом.

Подавив ревность, он с улыбкой произнес:

— Так хочется его скорее увидеть живьем, познакомиться с ним…

— С Мишей? — удивилась Оля.

— С сыном. Мне кажется, он похож на мои детские фотки.

— Он очень на тебя похож! — ликуя, сообщила Оля. — И не только внешне. Он в классе лучше всех учится. Они там только букварь прошли, а он еще в пять лет читал вовсю! Я ему: «Ромочка, давай тебе почитаю?». А он; «Я — сам!». Представляешь? Такой вот он. И запросто слагает в уме не только два плюс три, но даже, например, семнадцать плюс девятнадцать.