Моя навсегда (СИ)

— Лилия, что случилось? — уже не сдерживая раздражения, спросил он, даже не открывая глаз.

— Я… — она запнулась, стоя где-то за изголовьем. Лиля молчала, но и не уходила.

Пришлось приподняться на локте и обернуться на нее. Голубоватый свет, льющийся в комнату из окна, освещал ее силуэт. Лиля стояла всего шагах в двух-трех от него и была абсолютно нагая. А нет, трусики оставила. Но грудь… Сначала Лиля прикрывала ее руками, а потом опустила их, и Роман увидел небольшие холмики с темными точками сосков.

Вот же идиотская ситуация, выругнулся про себя Роман, слегка ошарашенный. Ну какого черта!

— Что за… Лиля, сейчас же выйдите, — произнес он, отвернувшись от нее и с трудом сдерживая волну злого раздражения.

Она издала невнятный звук, затем вновь прижала руки к груди, всхлипнула: «Простите» и через секунду выскочила вон.

Поворочавшись, Роман вышел на кухню, поставил чайник, встал у окна, глядя на островок света во дворе. Там сейчас никого не было, но он будто снова видел Олю, ее силуэт… Зачем она все-таки приходила? Что такого важного хотела сказать? Может, завтра самому подойти и спросить?

Тут за спиной раздался шорох. Лиля. Слава богу, одетая и даже не только в его футболку, но и в джинсы. Только бы обошлось без истерик, без долгих выяснений. Ну вот зачем ему это все?

— Роман Владимирович, мне так стыдно… — пролепетала она, низко склонив голову и пряча опухшее от слез лицо. — Простите меня, пожалуйста. Я думала… я не знаю, о чем думала. Я такая дура… Мне показалось… Вы просто улыбались мне… разговаривали со мной. А все говорят, что вы вообще никогда не… Простите, пожалуйста! Вы мне просто очень нравитесь, но обещаю, что такого больше никогда не повторится… Вы меня простите? Вы меня теперь уволите?

Она наконец подняла на него глаза, красные, заплаканные и испуганные.

Вообще-то, возникла у него такая мысль. Еще десять минут назад он подумал с досадой, что с Лилей придется распрощаться, как только вернутся в Москву. А жаль, она довольно толковый сотрудник, ответственный, исполнительный, во всяком случае, получше того же Вахрушева.

Но сейчас, уже успокоившись, и глядя на ее несчастное зареванное лицо, Роман сказал:

— Нет, не уволю. Давайте просто сделаем вид, что ничего не было.

В конце концов, к чему строить из себя оскорбленную невинность? Да, ее поступок напомнил кое-что гадкое из прошлого. Но зачем всех мерить одним лекалом? Да и будь сейчас другое время, другое место, другая ситуация смог бы он устоять? Может, и смог, а, может, и позволил бы себе лишнего. Тоже ведь не железный.

Лиля переминалась с ноги на ногу:

— Может, мне лучше такси вызвать и отправиться в гостиницу? Мне, правда, очень жаль и так стыдно… — Она утерла набежавшие слезы ладонью.