Моя месть. Шах, тебе мат!

Мама сказала, что она с внучкой прогуляется в оливковую рощу.

- А вы не хотите искупаться, ЖенюлИ?

Муж обращается ко мне на вы не из уважения, а потому что нас двое. Я и наш шестимесячный сыночек, пока еще купающийся внутри меня.

- Не крутись, Ром, а то мне кое-что в шею упирается, - говорю, прижимая головой, Ромкино восстание в шортах. - Иди-ка ты охлади своего младшего друга…

Приподнимаю голову, чтобы встать, но не успеваю, потому что загребущие руки мужа меня хватают под мышки, подтягиваю выше. Роман тут же укладывает мое окуклившееся тельце рядом с собой.

- Мне ужасно нравится твое беременчатое состояние. Тебе оно идет. Ты самая красивая беременяшка. У тебя самый очаровательный животик.

- Очень интересно, Зорин. А где это ты успел разглядеть других менее красивых беременяшек? - выдыхаю намеренно капризно и жеманно, старюсь с мужем играть.

- Ой, Женька, не корчись. Тебе это не идет. Ты мне больше нравишься в образах строго адвоката и Снежной королевы.

- Хорошо, что не медсестрички и училки, - хикаю.

- Кстати, отличные ассоциации. Может поиграем вечерком, - игриво подмигивает мне Зорин, спускаясь дорожкой поцелуев с купола живота к паху, его похотливые пальчики сразу же забираются под край моих пляжных трусиков.

Начинаю хохотать, но не от щекотки, а от воспоминаний.

- Ну, ты чего, сладкая? Я же аккуратно…

- Ты смотри не увлекайся проверять стратегически важные места, - заливисто смеюсь и грожу ему пальцем. - А я до сих пор помню, когда ты самый первый раз без зазрения совести полез их проверять.

- Вот ты, Женька, сочинюха. Это просто у меня пальцы замерзли. Ну, и я их решил погреть, там где альпинисты руки греют.

- Так….Стоп-стоп, драгоценный Роман Дмитриевич. Смотрю, у Вас начал ранний склероз развиваться. Ты же мне все эти годы рассказывал, что у тебя, когда я села в салон твоего бегемота, снесло крышу от любви ко мне.

- Ой, Евгения Юрьевна, бросьте свои адвокатские крючки. Всё бы Вам к словам цепляться. Крышу мне снесло, в самую первую встречу с тобой. И кстати, сладкая моя, самый первый раз я мог залезть в трусишки к зайчишке еще тогда, когда тебя у суда похитил.

- Серьезно?! - наигранно удивленно смотрю на мужа, прищурив глаза. - Зорин, ты все же хулиганистый хулиган.

- Ой, только не надо, мадам Зорина, наговаривать на меня.

- Если бы я реально хотел тебя тогда присвоить, то уж поверь мне…

Пока Роман рассказывает свою версию, вспоминаю…

Как буквально за несколько дней, пока муж находился в клинике Владивостока, я с помощью славного Ивана Федоровича сменила свою девичью фамилию Томская на Зорину.

Это известие для Романа стало вторым после беременности, которое его привело в замешательство и восторг.