Моя месть. Шах, тебе мат!

Еще на первых словах его личной трагедии поворачиваюсь в сторону Романа и наблюдаю за мимикой его лица.

Для меня очень важно видеть отражение эмоций, которые кроются за словами.

- При слове аборт во мне все оборвалось. Жень, я не страдаю сентиментальностью от слова совсем. Но…Реально представил тельце своего малыша…И как его кромсали на части. После этого на жену смотреть не мог…Ушел и в клинике больше не появлялся… Первый вечер пил дома в одиночестве, хотя не большой поклонник алкоголя…

О дальнейших событиях Зорин говорит с меньшим волнение, но с большей злостью.

- Екатерина вернулась через неделю. Я решил сразу поставить точки над «i». Сказал, что ей нужно собрать свои вещи, потому что мы разводимся. И тут началось светопреставление, которого я даже и не мог ожидать.

Зорин начинает смеяться, а потом и ржать в голос.

- Мне просто пришлось выставить ее за дверь и выбросить вслед верхнюю одежду. Но…Все было без криков и рукоприкладства. Однако, на следующий день жена заявилась ко мне в офис с разбитым лицом и со справкой из травмпункта о побоях. Слова: «Был удивлен!» - не передадут моего состояния. Я испытал второй раз шок. И впервые в жизни почувствовал себя полным идиотом.

Дело Зорина меня просто выматывает.

Вернее не оно само, а Роман.

У меня еще не было такого клиента, который все цепко и четко держит под своим контролем. Ни один документ не проходит мимо него.

- Евгения Юрьевна, проверьте, пожалуйста, почту, - мягко просит меня Иван Федорович - доверенное лицо и помощник Зорина. - Роман Дмитриевич вернул защитительную речь с небольшими правками.

Открываю документ в почте и подпрыгиваю в кресле от обилия красного цвета маркера-выделителя.

Ни одной строчки без исправлений.

Нет, с орфографией и пунктуацией все, слава Богу. Но…

Везде есть дополнения для усиления смысла, замена слов на более подходящие.

А еще комментарии! Несчетное количество! Один за одним!

Замираю перед экраном на несколько минут. Хватаюсь за голову. Закрываю глаза. Нажимаю сильно пальцами на веки.

Вдыхаю полные легкие воздуха и выдыхаю его с громким криком.

И это малое, что я могу сделать.

Реально же мне хочется завалиться на пол, как в детстве, орать и стучать руками и ногами.

Наоравшись, роняю обессиленно на стол голову. Лежу в полном обнулении, словно кит, выброшенный на берег.

Слышу, как дверь кабинета тихо приоткрывается.

- Жень, ты чего? Тебе плохо что-ли?

Вижу в небольшой щели между дверью и косяком моего взволнованного помощника Елену.

- Ты чего домой не идешь. У тебя семья и дети, - говорю поднимая голову и салфеткой вытирая слезы. - Иди, Леночка! Расписание мне только на завтра кинь в электронный планинг.

- У тебя в понедельник суд в девять утра, Жень! Отдохнуть нужно.