Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Услышав ледяной голос Кендана, я встрепенулась в надежде, что мужчина снова защитит меня, как в нашу первую встречу. Но соэр, не глядя на меня, бросил:

– Не здесь. Это священное место.

Я застыла, не веря собственным ушам. Неужели мужчина так легко отдаст меня на растерзание?

– Я же исцелила вашу дочь! – смаргивая слёзы, проговорила я. – У нас договор… Прошу, пощадите меня.

Всё не то. Соэр даже не глянул на меня. Я же дрожала, хотя вокруг стремительно теплело. А в сердце поселился лютый мороз.

Как Кендан мог поступить так с девушкой, которой он дорог настолько, что она не побоялась раскрыть свою суть?

– Это же я… – слетело с губ, но соэр даже не шевельнулся. – Девушка из другого мира. Та, что предсказана вам.

Кендан вздрогнул и одарил меня тяжёлым взглядом.

– Осторожнее, соэр, – удерживая меч у моего горла, предупредил Рэнд. – Ведьма очаровала вас. Всё, что она скажет, – ложь, чтобы спастись. Верьте лишь фактам!

Соэр замер и, развернувшись, направился к лошади. Вскочив в седло, принял на руки закутанную в мех Амелоту. Прежде чем ударить пятками коня, мужчина сухо приказал:

– Ведьму доставить в замок для справедливого суда.

Я беспомощно осмотрелась и, заметив Тартана, застыла от ужаса при виде торжествующей улыбки на его лице.

Как выглядит темница в замке соэра Драко?

Хвала Кразю, я не узнала об этом, хотя была готова к худшему. Рэнд запер меня в покоях, которые некогда принадлежали Молари. Я сидела на кровати и комкала в дрожащих пальцах светлую ткань церемониальной хламиды.

Тяжёлый взгляд Кендана, которым он прожёг меня до самого сердца, до сих пор угнетал меня. В тот момент мне хотелось броситься к мужчине, сказать, что я хорошая. Что не делаю зла. Но я осталась стоять на месте, понимая: любое слово будет приговором.

Пока, судя по реакции соэра, обвинение – лишь слова. Потому Кендан заговорил о суде. Он верит мне? Пытается помочь? Скрыть факты мужчина не в силах – слишком много свидетелей. А в замке гостят не самые дружелюбные люди.

Доказательства, которые соэр соберёт, убедят всех, что произошла случайность. Какой-нибудь природный катаклизм, из-за которого резко потеплело…

Но как быть с прахом, в который превратились дары?

Я застонала и прижала ладони к пылающему лицу.

Что, если на суде меня признают виновной?

К горлу подкатил ком, шею закололо, будто к коже прикоснулся смертоносный металл, но я помотала головой.

Нет! Кендан не допустит этого.

Я же исцелила его дочь! Амелота дошла до алтаря, и все это видели. Будет ли это смягчающим обстоятельством? Нет, если всплывёт правда о начале болезни.

А как об этом узнают? Даже у меня лишь предположения.

Вскочив, я приблизилась к тумбочке и взяла в руки портрет настоящей сестры Тартана.