Моя красавица

— Раз уж все, что мы делаем, — это целуемся, а ты при этом всегда завернута в одежду по самую шею…

— Прости, что не похожа на твоих прежних подружек, которым нравилось обнажаться перед камерами, — прошипела она.

— Сними это, — приказал Алекси. Хоть он и улыбался, но это была убийственная улыбка. Кейт не отрываясь смотрела в его глаза и не могла пошевелиться. Она перестала волноваться из-за камеры, из-за того, что ее тело, прикрытое лишь купальником, увидят сотни читателей, сейчас она слишком боялась его. — Здесь жарко, нужно намазать тебя маслом.

Не дождавшись ее реакции, Алекси сам стянул с нее саронг и отбросил в сторону.

— Лежи спокойно, — прошептал он.

Кейт почувствовала, как по ложбинке между ее грудями потекла струйка масла, которое тут же начали растирать по ее плечам и животу сильные руки Алекси. Ей хотелось плакать от стыда, но она понимала, что от этого станет только хуже.

Алекси в это время был полностью поглощен созерцанием ее тела. Он не мог отвести взгляд от ее полной, округлой груди, сейчас скрытой от его алчного взора под тонкой тканью купальника. Он так хотел сорвать его с Кейт, но не мог сделать подобного, зная, что на них смотрят папарацци.

Ему безумно нравилась ее грудь. Она была совершенно натуральной, без крошечных, но говорящих о многом шрамов под мышками. Это было маленькой игрой, в которую он давно привык играть сам с собой: раздевая очередную женщину, он гладил ее грудь и почти всегда находил небольшие шрамы, напоминающие об имплантатах, которые делали ее фигуру такой соблазнительной и отталкивающей одновременно. Но у Кейт не было никаких шрамов, вся она была гладкой, нежной, мягкой. Алекси провел рукой по ее животу, втирая масло, и заметил, как она, смущаясь, попыталась втянуть его. Ее тело было не похоже на тела женщин, с которыми он был раньше и которые все были похожи одна на другую. Кейт по этому поводу ужасно комплексовала, но у нее не было для этого ни малейшего повода.

Наконец-то, после всех этих одиноких дней и ночей, Кейт позволила ему прикоснуться к своему телу, и это была не просто покорность, он чувствовал, как по ее телу пробегает дрожь нарастающего желания. Похоже, она наконец перестала ему противиться. Алекси взял ее за руку и повел в дом.

— Ты хочешь сделать мне больно. — Вот наконец-то она сказала это вслух. Кейт разрывалась между желаниями прижаться к Алекси всем телом, заняться с ним любовью и убежать прочь. — Что бы я ни делала, я чувствую, что в конце концов это закончится болью.

— Но ведь сейчас тебе хорошо со мной. — Он перемежал слова с поцелуями. — Только не влюбляйся в меня, Кейт, только в этом случае тебе будет больно.

Его слова звучали не как угроза. Скорее это было похоже на мольбу.

— Пожалуйста, не думай о том, что это может длиться вечно.