Моя красавица

Нина между тем вернулась к деловым вопросам:

— Ты подготовил финансовые отчеты по «Красавице»?

— Ты сказал, что они уже готовы, я хочу посмотреть на них.

Алекси вышел из кабинета и подошел к столу Кейт:

— Уверен, ты все слышала.

— Ты уверена в своем решении?

Теперь настала очередь Кейт сердиться.

— Немного поздно думать об этом теперь, тебе не кажется? Я уже рассказала обо всем Джорджи, и она ждет не дождется, когда сможет пойти в новую школу. Через час я еду забирать ее от Джули, чтобы отвезти ее в новый дом. Просто пообещай мне одну вещь. Никогда и никому ты не расскажешь, что наша помолвка фиктивная. Я продаю себя ради будущего моей дочери, но она никогда не должна узнать об этом.

— И этого не произойдет. Мы ведь с тобой влюблены, помнишь? — Он ободряюще улыбнулся Кейт, но она не смогла улыбнуться в ответ. — А сейчас я хочу, чтобы ты занялась этими проклятыми отчетами. А Нине я скажу, что они уже почти готовы…

— Они уже готовы, но тебе нужно сначала самому взглянуть на них.

— Я хочу увидеть реальные цифры, а не это.

— Все здесь, — кивнула Кейт на лежащую перед ней папку.

Он нахмурился лишь на секунду, а затем зашелестел бумагами, но Кейт заметила это.

— Алекси, ты не помнишь о том, что Нина уже просила тебя об этом?

— Ответь! Ты не помнишь, как она просила тебя предоставить ей эти цифры?

Он никогда не признает этого. Никогда. Точно так же, как никогда в жизни не признавался ни в одной своей слабости.

Кейт выглядела очень обеспокоенной. Он покачал головой, показывая, что тема закрыта.

— Тебе нужно подстричься.

— Для этого я слишком занят.

— Раньше ты стригся каждые две недели…

— Мне больше идут длинные волосы.

— А с каких пор ты сам стрижешь себе ногти?

Он спрятал руки от ее внимательного взгляда.

Да, на прошлой неделе он был очень занят, возможно, слишком занят для маникюра. И его волосы были всего на полпальца длиннее. Но это ведь был Алекси Коловски. Тот, кто никогда ничего не забывал, не пропускал ни одной встречи. Тот, кто всегда был идеально причесан, одет с иголочки, заставляя окружающих чувствовать себя неряхами. Его прическа всегда была в идеальном порядке, каждый волосок лежал на своем месте, как и все остальное в его облике. Потому что он привык все, в том числе собственную внешность, держать под контролем.

Никто бы не заметил изменений, которые произошли в нем после аварии. Никто, кроме Кейт, ведь она любила его.

— Правление ничего не узнает. Не может узнать. Никто ничего не заметит, — прошептал Алекси, глядя ей в глаза.

— Твоя мать может очень скоро обратить на это внимание.

— Что с тобой, Алекси?

Он ненавидел себя за то, что стоит сейчас перед ней, вынужденный признать… что? Что в его броне есть прореха, что у него есть слабости? Он ненавидел это и должен был заставить ее замолчать.