Моя красавица

Сегодня отец сообщил им о своей болезни и тут же уточнил, что об этом никто не должен узнать.

— Люди болеют, — чуть пожал плечами Йозеф. — Здесь нечего стыдиться.

— Коловски не имеют права показывать слабость, — отрезал Иван.

Потом они долго обсуждали новые проекты, дизайн последней линии одежды, то, что Алексей должен вместо Ивана, который будет проходить лечение, появиться на всех модных показах Европы. Левандер в это время будет управлять главным офисом в Австралии.

— Все, что было сказано в этой комнате, не должно выйти за ее пределы, — твердо сказала Нина, глядя на собравшегося уходить Алекси.

Просто холодное предупреждение, на пожелание счастливого пути рассчитывать не стоило. У Алекси закружилась голова, струйки желчи у него внутри, казалось, превратились в глубокое, черное озеро, затопившее его сознание. Он снова был маленьким мальчиком, которому родители запрещали говорить о своей боли, плакать, хоть как-то показывать свою слабость.

Потому что у Коловски нет и не может быть слабостей.

Проходя через фойе, он увидел на столе секретаря большую корзину, заполненную цветами, конфетами и красиво свернутым розовым одеялком с логотипом Коловски. Вскоре ее должен был забрать курьер и доставить адресату.

Похоже, Кейт родила девочку.

Алекси не слишком часто задумывался над причинами собственных поступков. Сейчас он тоже не стал размышлять о том, что заставило его вернуться в приемную, сказать изумленной сотруднице пару коротких фраз и забрать корзину с подарками для Кейт. Сев в машину, он мельком взглянул на карточку, прикрепленную к стенке корзины, и назвал водителю адрес.

— Если желаете, я могу сам отнести подарки, — предложил шофер, подъезжая к лабиринту больничного комплекса.

Но по неизвестным ему самому причинам Алекси хотел сделать это сам.

Он ничего не понимал, с момента, когда он узнал о том, что его отец умирает, его охватило странное оцепенение. Он не понимал, почему стоит в приемной больницы, уточняя у медсестры номер палаты Кейт, когда он ехал в лифте, он думал только о том, насколько эта больница не похожа на частные медицинские центры, где ему доводилось бывать. Он просто хотел попрощаться с этой милой девушкой.

Последние двадцать четыре часа для Кейт были настоящим адом. Двенадцать часов бесплодных попыток, за которыми последовало экстренное кесарево. Сейчас ее маленькая дочь спала в детской кроватке неподалеку от ее постели, но почему-то, несмотря на это, Кейт чувствовала себя безнадежно одинокой и потерянной.

Боль от родов и операции не шла ни в какое сравнение с той горечью и стыдом, которую она испытывала в часы посещений. Кейт постоянно ловила на себе любопытные или сочувствующие взгляды трех других девушек, с которыми она делила палату, и их визитеров.