Моя до полуночи

На самом деле Рамзи-Хаус был очаровательным местом, со своими странностями и укромными уголками, который просто требовал внимания. Так же, как и семья Хатауэй.

Днем, пока Поппи готовила на кухне чай, Амелия рухнула рядом с ней в кресло и спросила:

– Прилегла в своей комнате. Она работала все утро и устала, хоть и не хотела в этом признаваться. Но ее всегда выдает бледное и осунувшееся лицо.

– Но она была довольна?

– По-моему, очень. – Поппи налила горячую воду в выщербленный чайник с заваркой и улыбнулась сестре. – Знаешь, в одной из спален я нашла прелестный ковер, а после того, как целый час выбивала из него пыль, обнаружила, что он очень красочный и в довольно хорошем состоянии.

– Кажется, вся пыль с ковра теперь на тебе, – сказала Амелия.

Когда Поппи выбивала ковер, она, видимо, прикрыла нижнюю часть лица носовым платком, и пыль осела на ее лбу, ресницах и переносице. И теперь, когда платок был снят, лицо Поппи оказалось двухцветным – верх серым, а низ – белым.

– Я получила такое удовольствие, – рассмеялась Поппи. – Нет ничего лучше выбивалки для ковра, чтобы дать выход своему разочарованию.

Амелия собиралась спросить, что ее так разочаровало, но в кухню вошла Беатрикс.

Обычно живая и веселая, она казалась тихой и подавленной.

– Чай сейчас будет готов, – заявила Поппи, деловито нарезая хлеб. – Тебе тоже сделать тосты, Беа?

– Нет, спасибо. Я не голодна. – Беатрикс села рядом с Амелией и уставилась в пол.

– Ты же всегда голодная, – удивилась Амелия. – Что случилось, дорогая? Ты плохо себя чувствуешь? Устала?

Беатрикс молча покачала головой. Она явно была чем-то расстроена.

– Беатрикс, что такое? – Амелия склонилась над младшей сестрой. – Скажи мне. Ты скучаешь по своим друзьям? Или по Спотти? Или ты…

– Нет, не в этом дело. – Беатрикс поморщилась.

– Со мной что-то не так, – уныло сказала она. – Это опять случилось, Амелия. Я не могла сдержаться. Я даже не помню, как я это сделала. Я…

– О нет, – прошептала Поппи.

– То же, что случалось и раньше? – с тревогой спросила Амелия.

– Я убью себя! – с жаром сказала она. – Запрусь в пчелиной комнате. Я собираюсь…

– Ты ничего такого не сделаешь. – Амелия погладила напряженную спину Беатрикс. – Успокойся, дорогая, и дай мне минутку подумать. – Беспокойный взгляд Амелии остановился на Поппи.

Проблема с Беатрикс то и дело возникала в течение последних четырех лет после смерти их матери. Время от времени Беатрикс страдала от непреодолимого желания что-нибудь украсть – либо в магазине, либо в чьем-либо доме. Как правило, это были незначительные предметы: маленькие ножнички, шпильки, перышко для ручки, кусочек воска для запечатывания писем. Но иногда это были и более ценные вещи – табакерка или сережка.