Моя до полуночи

Уин надела обычную маску неприступной безмятежности, Лео выглядел скучающим – очевидно, научился этому выражению у недавних знакомых в игорном клубе. Младшие девочки были возбуждены. Они по крайней мере хорошо проведут время, подумала Амелия, и Бог свидетель, они это заслужили.

Меррипен помог сестрам выйти из кареты, последним появился Лео. Меррипен что-то тихо ему сказал – скорее всего дал совет не спускать глаз с Уин. Лео ответил гневным взглядом – с него было довольно критики Амелии.

– Если ты так о ней беспокоишься, – процедил он сквозь зубы, – заходи с нами в дом и будь ей нянькой.

Меррипен сощурился, но промолчал.

Отношения между двумя мужчинами нельзя было назвать братскими, но они всегда сохраняли видимость сердечности.

Меррипен никогда не претендовал на роль второго сына, несмотря на то что родители очень его любили. И в любой ситуации, когда между мальчиками возникала возможность соревнования, Меррипен обычно отступал. Лео со своей стороны всегда хорошо относился к Меррипену и даже обращался к нему за советами.

Когда Лео заболел скарлатиной, Меррипен помогал его выхаживать, был терпелив и добр даже больше, чем Амелия. Позже она сказала Лео, что он обязан своей жизнью Меррипену. Однако Лео, вместо того чтобы быть благодарным, казалось, не мог ему этого простить.

«Пожалуйста, Лео, веди себя прилично», – повторяла про себя Амелия. Ей хотелось умолять об этом брата, но она промолчала и в сопровождении сестер поднялась на ярко освещенное крыльцо особняка.

Массивные двойные дубовые двери открывались в огромный холл, украшенный бесценными гобеленами. Величественная мраморная лестница вела на галерею второго этажа. Даже самые отдаленные уголки холла и коридоры во внутренние помещения были освещены громадной хрустальной люстрой.

Внутреннее убранство дома было безупречно чистым, сверкающим и отполированным. Не было ничего новомодного, никаких острых углов, которые могли бы разрушить атмосферу истинного великолепия.

Именно таким, подумала Амелия, должен был выглядеть Рамзи-Хаус.

Между тем лакеи вышли, чтобы принять у них шляпы и перчатки, а пожилая домоправительница радушно приветствовала гостей. Однако внимание Амелии было приковано к идущим им навстречу лорду и леди Уэстклифф.

Облаченный в отлично сидящий на фигуре вечерний костюм, лорд Уэстклифф двигался с уверенностью заядлого спортсмена. Его лицо было скорее необычным, чем красивым. Сдержанность в проявлении эмоций выдавала человека, привыкшего быть требовательным к другим, равно как и к себе.

Не было сомнения, что такой могущественный человек, как Уэстклифф, выберет себе в жены идеальную англичанку – женщину, с детства впитавшую в себя холодную утонченность.