Моя до полуночи

Сердце вдруг стало бешено колотиться, а бедра начали ритмично двигаться.

Но тут внезапно все прекратилось.

– Расслабься, дорогая. Мы все еще в самом начале. Не надо так торопиться.

– В начале? – Если она и была в чем-то уверена, так это в том, что больше не вынесет этой утонченной пытки… этой сладкой муки. – А я думала, что уже все закончилось.

Он улыбнулся и поцеловал ее.

– Весь смысл в том, чтобы это длилось как можно дольше.

– Так лучше. Для нас обоих.

Он опустил подол ночной рубашки и застегнул все пуговицы.

– Хочу прокатиться с тобой верхом.

Амелия хотела что-то возразить, но он приложил палец к ее губам.

Кэм поднял обмякшую Амелию с постели, надел на нее бархатный халат, мягкие тапочки. Она повиновалась ему, как во сне.

В доме все было тихо. Пока они шли по коридорам, со стен на них смотрели портреты аристократов. Их взгляды были осуждающими.

Из дома они вышли на большую каменную террасу, ступеньки которой вели в сад. Было очень темно, луна то и дело исчезала за облаками.

Кэм громко свистнул.

– Что?.. – не поняла Амелия и вдруг услышала топот копыт. К ним стремительно приближался силуэт чего-то огромного и черного. Она вскрикнула и испуганно прижалась к Кэму.

Роан тихо засмеялся, и Амелия рискнула поднять голову. Это был огромный черный конь.

– Это не сон? – спросила она.

Кэм дал коню кусок сахара и погладил его по шее.

– А ты когда-нибудь видела такое во сне?

– Значит, это наяву.

– У тебя и вправду есть конь, который примчится на твой свист?

– Но ты же сама видишь, вот он. – Кэм Роан любовно гладил гриву своего Сивки-Бурки.

Белые зубы цыгана сверкнули в темноте.

– А ты не догадываешься?

Амелия на мгновение задумалась.

– Пука? – Услышав свое имя, конь повернул к ней голову. – Пука, – повторила она с улыбкой. – А может, у тебя и крылья есть?

Конь помотал головой, словно отвечая «нет», и Амелия рассмеялась.

Кэм подошел к коню и легко вскочил в седло. Потом подъехал к ступеньке, на которой стояла Амелия, и протянул ей руку. Она сумела поставить ногу в стремя, Кэм поднял ее и, усадив впереди себя, обнял за талию.

Амелия прислонилась спиной к груди Кэма и глубоко вдохнула ночной воздух, наполненный запахами осени, сырой земли и лошадиного пота.

– Ты был уверен, что я соглашусь с тобой поехать, да? – спросила она.

– Я всего лишь надеялся, – прошептал он, поцеловав ее в висок.

Он послал коня сначала рысью, а потом перешел на легкий галоп, и когда Амелия закрыла глаза, она могла бы поклясться, что они летят.

Кэм подъехал к лагерю, где недавно останавливался цыганский табор. Его следы все еще были видны: колеи, оставленные колесами кибиток, проплешины в траве, где паслись стреноженные лошади, полная пепла яма от костра.