Мои убийственные каникулы

 – Я готовлюсь записывать. – И каких моделей.

Я уже знаю, на какое оружие у него есть разрешения, но чем именно он владеет в реальности – это совсем другое дело. Вечно у них что-нибудь припрятано.

Он вздыхает, массирует себе глазницы.

– Парочка 35-миллиметровых винтовок, это для охоты. «Глок» для самообороны. Все в рамках разумного.

Он не смотрит мне в глаза.

– А без разрешения?

По его виску катится капля пота.

– «Глок», – сознается он со вздохом.

– Не возражаете, если я на него взгляну?

– Я одолжил его приятелю, – отвечает он излишне быстро.

Форрестер, конечно, темнит, но что-то в нем подсказывает мне, что убийство – не его рук дело. Алиби у него нет: он говорит, что был дома один. Но пуля, вогнанная человеку прямиком в лоб, не отвечает его характеру. Пара десятков фотографий в рамках, развешанных на стенах, прославляют его охотничьи подвиги, и на каждом он окружен друзьями, в одной руке держит оленьи рога, в другой банку пива. Оскара Стенли он тоже колотил прилюдно: в присутствии дочери и ее подруг.

Тихим убийством без зрителей Форрестер не удовольствовался бы. Нет, это совершенно не в его стиле, пусть я и не готов пока что вычеркнуть его из списка.

Я еще раз выслушиваю его версию событий, пытаясь обнаружить отклонения, часто помогающие раскрыть дело, но он тверд в подробностях и, сидя у себя на кухне, все больше на меня сердится. Ближе к сумеркам я сажусь на мотоцикл и возвращаюсь в Кейп, к себе в отель. На шоссе, превратившемся с наступлением темноты в море огней, я не могу отогнать мысли о зеленоглазой шатенке. Попробуй забудь ее, когда ее красные кружевные трусики прожигают дыру у тебя в кармане!

У себя в номере я достаю их и кладу на ночной столик. Там, где бедра, они совсем прозрачные.

Значит ли это, что она склонна дразнить мужчин?

А то нет!

Уверен, она вытянула бы из меня немало жил, прежде чем позволила бы спустить с нее эту тряпицу.

Какого, собственно, дьявола я таскаю при себе ее нижнее белье?

Могучее желание, которое Тейлор разбудила во мне за совсем короткое время, совсем мне не свойственно. Я вовсе не ревнивец, но мне не понравилось, как ей лыбился тот чертов коротышка-ассистент. Не замечал в себе инстинкта злорадного собственника, но, когда она лежала подо мной, я почувствовал, что ей… хочется подчиняться. Ей понравилось, когда я сжал ей горло, понравилось ее собственное бессилие. После всего этого она ждала, чтобы я ее подбодрил. Что поделать, если у меня нет опыта утешения женщин? Совсем недавно, еще сегодня утром, я рассмеялся бы от одной этой мысли. Тем не менее я почему-то знал, как поступить с Тейлор. Можно подумать, что у нас с ней возникла бессловесная связь.