Мои убийственные каникулы

Может, сообщить об этом в редакцию «Высеченного в кости»? Если только это не список покупок в бакалее, случайно угодивший под расшатавшуюся половицу. Впрочем, что-то мне подсказывает, что это не так. Майлз достает из конверта листок, читает – и угрюмо стискивает зубы. Моя догадка подтверждается.

Он собирается спрятать листок в карман рубашки, не намереваясь показывать его мне. Нет уж, ничего не выйдет! Раз я приняла решение остаться и принять участие в расследовании, то у него не получится скрыть от меня новую улику. Я тянусь к его карману. Для него это полная неожиданность. Никто из моих знакомых не ждет от меня такой наглости, мордашки моих учеников – вот где я прочла бы искреннее одобрение.

Я выхватываю у него письмо прямо в воздухе – каких только подвигов мы не совершаем, повинуясь инстинкту! Знаю, у меня есть не больше трех секунд, прежде чем он отнимет у меня улику, но я все же успеваю прочесть три строки каракулей:

Ты потонешь вместе со мной.

Все узнают, кто ты.

Я давно это знаю, но это недолго останется моим секретом.

Я еще не дочитала последнюю угрожающую строчку, а Майлз уже опомнился: он пытается отнять у меня письмо, я шарахаюсь в сторону и спотыкаюсь о его колено. Он, бранясь, пытается поймать меня на лету, но поздно: я падаю навзничь, он наваливается на меня всеми своими двумястами пятьюдесятью фунтами мышц. Подстегиваемая гордостью, я делаю глупую попытку не отдать ему письмо, подняв его над головой и при этом изогнув спину. Ну-ка, дотянись!

Он оглушает меня своим рыком.

У меня перехватывает дыхание, отчасти от смеха, потому что всякая попытка сопротивляться профессиональному охотнику за головами попросту смешна. Но в следующую секунду наша диспозиция перестает казаться мне смешной. Он пригвождает меня к полу, мы громко пыхтим, и в промежутке между нами все явственнее обозначается выразительная выпуклость. Соотношение наших размеров говорит не в мою пользу. Мне не надо приглядываться, чтобы понять, как мы с ним сейчас выглядим, но, все же приглядевшись, я прихожу в ужас.

Мои груди практически полностью вырвались на волю: верх бикини в пылу борьбы съехал вниз, и он вот-вот узрит мои оголтелые соски – именно оголтелые, ибо уже обрели твердость камня и ноют тем невыносимее, чем дольше этот осатаневший детина прижимает меня всей своей тяжестью к полу. Я отдаю себе отчет не только в несовпадении наших габаритов, но и в разнице в возрасте: он старше меня минимум на восемь лет и, без сомнения, гораздо опытнее в сексе. Опытнее и опаснее. Осатанел, опасен – а я извиваюсь под ним и все сильнее дразню. Отсюда его несокрушимая эрекция.

– Я встаю, – предупреждает он меня, тяжело дыша.

– Вставай, – соглашаюсь я и выпускаю письмо.