Мои убийственные каникулы

 – Ты у меня в сердце, – лепечу я и нежно его целую – раз, другой. – Ты это чувствуешь?

– Да. – Сейчас у него подозрительно влажные глаза. – Не выпускай меня оттуда, хорошо?

– Даже не подумаю. Потому что не хочу.

Мне видно, как сильно его проняло. Он в нарастающем ритме двигает меня вперед-назад по кровати, я помогаю ему изо всех сил, наши руки и ноги переплетаются, мы посылаем к потолку стон за стоном.

– Ты тоже во мне насовсем, Тейлор, – говорит он, касаясь губами моей шеи, и еще сильнее сжимает меня в объятиях. – С первой секунды, когда я тебя увидел, до последней, что будет мне дарована. Останься со мной. Позволь мне это доказать.

Эпилог

Майлз

Два года спустя

Вдох. Выдох.

Напрягаем диафрагму.

Я часами наблюдаю за своей возлюбленной, занимающейся йогой на полу в моей квартире, чтобы научиться ее приемам расслабления. Но почему-то они не помогают мне успокоиться. От нервозности у меня подвело живот до самых ребер.

Я расхаживаю по прихожей, дергая галстук у себя на шее. Зря я его повязал. Обычно я эту дрянь не ношу. Она обязательно поймет, что что-то не так. На стене прихожей висит коллаж из фотографий. Всякий раз, приходя домой, в просторную квартиру на втором этаже бостонского таунхауса, я застываю перед ним. И вспоминаю все, что мы делали вместе эти два года.

В правом верхнем углу снимок, сделанный Джудом в ту нашу первую неделю в Кейп-Код: на нем оба мы не подозреваем, что нас, пожираемых любовью, застали за поеданием буррито за завтраком. На другой фотографии – моя семья на мачте «Кельтикс»: на ней Тейлор, выпившая всего-навсего бутылку пива, стыдит арбитра. Это моя любимая. Хотя нет, любимая фотография – та, на которой мы загружаем ее машину в Коннектикуте для переезда в Бостон. Тейлор решила разбить о бампер бутылку шампанского, но бутылка никак не разбивалась, и я запечатлел Тейлор с удивленно разинутым ртом.

Господи, как же я обожаю свою возлюбленную!

Я знаю, что опрокинут на лопатки. Каждая секунда моей жизни – сущий земной рай.

Мне страшно даже представить свою жизнь без Тейлор. Потому, наверное, я и останавливаюсь перед этим коллажем. Так я напоминаю себе, что наши отношения – реальность. Что когда я понадобился частной детективной фирме в Бостоне на постоянную работу, она согласилась перейти преподавать сюда и переехать со мной. Не считая сегодняшнего события и того эпизода на пляже, когда на нее навели пистолет, просьба, чтобы Тейлор перебралась в Бостон, потребовала от меня сильнейшего в жизни нервного напряжения. Вдруг она откажется? Вдруг я недостаточно старался, доказывая, что до конца своей жизни буду оставаться ее мужчиной?

До сих пор помню тот день.