Мои убийственные каникулы

– Господи, Майлз… Да, да, да!

Я провожу языком по чувствительному изгибу ее шеи.

– Я знаю, как тебе нравится.

– Как насчет того, что я люблю? – бормочет она с закрытыми глазами. – Насчет того, кого мне так легко любить?

Она храбрее меня. Я останавливаюсь, прижимаюсь к ней, тяжело дышу, стараюсь унять сердцебиение.

– Я про тебя. Это тебя мне легко любить.

Слушая эхо этих невероятных слов, я без разрешения возобновляю натиск. Еще один могучий рывок, ее лепет – и я кончаю в нее, изливаюсь так стремительно, что едва не валюсь на колени. С отвисшей челюстью, с невидящими глазами я машинально нахожу ее мокрый от моей спермы клитор и принимаюсь за него большим пальцем, ускоряюсь, и вот она уже сотрясается между мной и стеной, ее ноги еще сильнее стискивают мне поясницу, ее голос звучит в моем ухе, как песня:

– Майлз, Майлз, МАЙЛЗ…

От ее жара раскалилась стена. Я облегченно перевожу дух.

– Прости, прости… Не знаю, что произошло, я…

Она затыкает мне рот поцелуем. Ее ноги падают с моей поясницы, и я наклоняюсь, чтобы не разъединялись наши рты. Или чтобы оттянуть момент, когда я, глядя ей в глаза, произнесу слова, просящиеся с языка. Мне тоже было бы легко тебя любить. Я уже люблю тебя, Тейлор, помоги мне Господь. Не знаю, как это вышло, и не знаю, как теперь поступить.

Раз у нее хватило отваги признаться, то и мне стыдно медлить.

Она ждет и от меня откровенности, и она ее получит. Она верит в меня.

Не знаю, что будет дальше, но отпустить ее я не в силах.

– Тейлор…

Из-за двери доносятся голоса. Тейлор ахает, натягивает трусики и поправляет подол, я помогаю ей, как могу. Одной рукой снимаю презерватив и застегиваю молнию на джинсах, подбегаю к мусорной корзинке, выбрасываю резинку. Тейлор с хихиканьем поднимает с пола свою сумочку. Я почему-то тоже смеюсь, пряча пистолет. Никогда в жизни не чувствовал такой легкости. Она делает меня лучше как мужчину, как человека – неожиданный эффект.

Я открываю рот, чтобы сказать ей об этом, но тут двери распахиваются, и появляются две монахини. При виде нас они замирают как вкопанные. Дождь, как я погляжу, перестал, улица опять заполнилась летней толпой. Сколько времени мы здесь провели?"

"– Сестры, – начинаю я, тянясь за рукой Тейлор. Она, оказывается, тоже тянется за моей рукой. – Мы тут пережидаем дождь…

Одна из монахинь приподнимает седую бровь.

– Дождь давно кончился.

– Неужели? – Тейлор, решив разыгрывать невинность, прижимает руку к груди, изображая смущение. – Мы и не услышали, при такой толщине…

– Черт.

Я провожу ладонью по лицу. Тейлор становится пунцовой.

– Я про дверь…

– Больше ничего не говори! – шепчу я Тейлор, киваю монахиням и тащу Тейлор на улицу. Там я озираюсь, выискивая опасности.