Мой Сводный Лёд

— Почему твоя мама никогда не приезжала? — неожиданно спросил Лирей. — За все эти годы её имя словно было табу в твоём доме.

— В нашем, — поправила я, и Лирей покачал головой.

— В твоём, — уверенно произнёс он. — Я — наследник своего отца, и вынужден жить с матерью до достижения двадцати лет, пока не вступлю в права наследования. Я рожден в первый день зимы, поэтому уже второго числа перееду в своё поместье, которым сейчас заведует управляющий. Ты будешь меня навещать? — стрельнул в меня взглядом Лирей. — Кстати, в столице есть ещё просторная квартира, в которую я планирую переехать из общежития в следующем семестре.

— Ты пытаешься впечатлить меня своим богатством? — фыркнула я. — Я — дочь герцога, единственная, поэтому за меня обещают большое приданое. — И тише добавила: — Если, конечно, я доживу до свадьбы.

— Что за упаднический настрой, Эль?

Он назвал меня сокращенным именем так легко, что у меня засосало под ложечкой. Должно быть, это из-за того, что мои пальцы искололи ветви и теперь я теряю чувствительность. Вот организм так странно и реагирует. Да-да, именно поэтому.

— Разве устав позволяет проживать за территорией академии? — уточнила я, переводя разговор. — Мне казалось, что все обязаны жить в общежитии.

— Да, но есть одно исключение — работа. Титул накладывает определённые обязательства. Начнётся взрослая жизнь. Поэтому я обязан буду жить в городе, чтобы решать возникающие вопросы и погрузиться в документы отца. Конечно, со многими я знаком, так как давно начал готовиться к наследованию, но некоторые будет позволено прочесть лишь по достижении совершеннолетия.

— Значит, это последний Новый год, который мы проведём вместе? — осознала я и почувствовала привкус горечи на языке.

Откуда он? Предыдущие два года Лирей Эквуд раздражал меня своим присутствием. Помню, как он подложил мне паука в традиционный какао, приготовленный его матерью. И нет, это был не бутафорский паук, а самый настоящий!

А как на следующее утро он заморозил лестницу так, что я скатилась с неё, как с горки? Признаю, это было даже весело, но я тогда чуть ногу не сломала.

— А ты бы хотела, чтобы он был последним?

— Раньше мечтала об этом, но в последнее время ты становишься… вполне терпимым, — старательно пряча улыбку, призналась я.

Мы с Лиреем много разговаривали о своём детстве, пробыв на морозе больше двух часов, одни в лесу.

И было в этом что-то очаровательное. Вокруг только мы, снег, ночь. Звёзд не видно из-за деревьев, но в тех местах, где ветви обломились, можно было увидеть мигающие огонёчки.

— Скажи, смогла бы ты когда-нибудь полюбить кого-то сильнее, чем своего отца? — внезапно спросил Лирей.