Мои сводные монстры

- Отец знает, где ты находишься? Или привык, что ты ночами работаешь, - выделяет он интонацией, это слово выплевывает, как яд. Вижу, что бесится.

И начинаю беситься сама.

- Я по милости твоего брата не работаю. Он стажировку вчера сорвал, а ты меня добил, - распаляюсь все сильнее, в голове вертятся все те хвалебные оды, что папа ежедневно Рождественским напевал. - Я дура думала, что ваша семья идеальная. Высокая мораль, манеры безупречные, но это ложь все, мыльный пузырь. Вы трое - бессовестные, развратные, вы…

Он встряхивает меня, и я замолкаю.

Тяжело дышу, взгляда оторвать от его потемневших глаз не могу. Его ладонь скользит мне под юбку, пальцы впечатываются в лобок.

- До сих пор без трусов гуляешь, - выдыхает он. Трогает ниже, надавливает на складки, и у меня глаза расширяются, тело сразу узнает его, отзывается.

Пошатываюсь на месте.

Мимо идет какая-то парочка, мужчина бросает взгляд на руку Виктора и пошло улыбается.

- Не смей меня трогать, - краснею от стыда, перехватываю его запястье, - всё, кончились игры.

- Да что ты говоришь, Алиса, - его не останавливает моя горячность, у него на лице написано, что для него не изменилось ничего, и запрет меня лапать просто пустой звук, сотрясание воздуха. - Сама знаешь. Что уже не денешься никуда.

- Арону это не понравится, - ляпаю.

И вижу, как в глубине его глаз искорки вспыхивают. Понимаю, что я права, что старший Рождественский - моя временная, но защита, и уже смелее продолжаю.

- У женщины один хозяин, и это не ты.

- Еще слово, - за бедра он притягивает меня к себе, - и женщина в туалете будет орать. Пока я трахаю ее сзади.

Невольно представляю эту картинку и охаю ему в губы. Его тон жесткий, властный, он не шутит, я верю ему.

И разобраться не могу, чего мне хочется сильнее. Еще что-нибудь вякнуть, чтобы его ярость почувствовать и его грубую, жадную хватку на теле, и, спотыкаясь, под его давлением вломиться вдвоем в туалет.

Или не дразниться больше, ведь я в шаге от чего-то непоправимого нахожусь.

- Виктор, а чего не позвонил, что подъехал, - звучит позади холодный голос, и кожа будто корочкой льда покрывается.

Отшатываюсь от Виктора. И оборачиваюсь на старшего Рождественского.

Арон смотрит на брата поверх моей головы. Долго, молча, и эти гляделки, кажется, взрывом закончатся.

Но…родственная связь, наверное, сильнее.

= Там подруга твоя, - после паузы Арон опускает взгляд на меня. За руку влечет к себе. - Удивительную историю рассказывает Вика. Как вы вчера в сауне с ней работали. Пошли в зал."

"Он подталкивает меня вперед. Идет следом, почти вплотную. Пересекаем коридор. Ладонями он сжимает мои бедра и задирает юбку в темноте зала.

- Арон.

- Тихо.

Он сдавливает голые ягодицы, а я, как от тока, выгибаюсь в пояснице, спиной упираюсь в его грудь.

Все так естественно.