Мои сводные монстры

И к нам в зал, одна за другой, запёрлись хихикающие девицы в купальниках.

И среди них была она, моя будущая жена.

Первый и последний раз в жизни я стоял перед женщиной на коленях тогда. После того, как вышвырнул ее голую на улицу в снег и дверь закрыл, слышал, как она кричит и стучит, и плачет там, я все слышал, и друзья смотрели на меня со смесью жалости и страха, ведь я сказал.

Любому шею сверну, только попробуйте впустить ее.

Сказал и заставил праздновать.

И друзья пили, словно под дулом пистолета, и ее подружки-шлюхи жались на диване друг к дружке, а я въехать не мог, в каком моменте своей жизни ошибся, почему не уследил за ней, моей женщиной, как такое с нами случилось, может, не я виноват был, а просто все они шлюхи?

Я вышел тогда, босиком на мороз, к ней, спросить хотел.

А она стояла у двери, голая, и губы синие, и кожа, покрытые инеем светлые волосы, снегурочка, будто знала, что в тепле растает, и в сауну не рванула, так и осталась стоять.

У нее шок был.

А меня как подстрелили, когда взглянул на нее.

Упал перед ней на колени, это лучшим решением казалось - заморозить ночь, и нас, и чтобы время дальше не двинулось, замерло, и мы остались вдвоем, там, на заднем дворе, ведь сломанное не склеить, а отпустить не можешь, дальше, без этого, смысла жить никакого нет.

Для меня.

Она же спустя долгие секунды моргнула белыми ресницами, покачнулась, сделала шаг, другой, и упала в сауну, на руки подружкам, которые визжали у меня за спиной на один высокий голос и ахали, а я коленями в снегу стоял, пил виски из горла и думал.

Что лучше сердце себе вырвать, чем еще раз так вляпаться в эту херню."

"И я потом привык.

Женщины - товар, а я покупатель, на один час, на два, может быть, на неделю, но любовь есть лишь ночью в постели, а за ее пределами…проще вырвать сердце.

До Рождества несколько месяцев.

Сейчас на небе звезды, и ветер теплый, полуоблетевшая желтая листва шумит. Я качаюсь, и качели в тишине ночи скрипят.

И скрипят ворота, негромко, они разъезжаются, и на участок вплывает белый Роллс Ройс брата.

Поднимаюсь, отряхиваю брюки. Шагаю к Нику, который в свете фонаря паркуется перед домом.

Брат выходит на улицу, хлопает дверью.

Замечает меня и щурится и, сунув руки в карманы джинсов, лениво шагает навстречу.

Он не успевает ни привычно усмехнуться, ни поздороваться, ни руки освободить, я просто замахиваюсь и с правой заряжаю младшему в челюсть.

Сильный удар, в кулак отдается, голова Николаса запрокидывается и брат валится под ноги мне, в траву.

С одного удара в нокаут.

На его бледное лицо падает свет фонаря, и я наклоняюсь ниже, жалеть начинаю. Он от меня нападения не ждал, это было нечестно.

Выпрямляюсь и растираю лицо ладонями.

Виноват не брат, а она, та, что носит сказочное имя Алиса.