Мои сводные монстры

- Что?"

"- Тину свою шлепал? - мне кажется, я теперь имею право вопросы ему задавать, даже такие. И от этого имени, вслух мною сказанного - правда, как тина какая-то на языке, противная, скользская.

- Нет, Алиса, - повторяет он и снова отворачивается к дороге. - Тину не шлепал.

- Почему?

- Просто занимался сексом.

- А со мной чем?

- Не знаю пока.

Ответ мне не нравится. Стягиваю ниже узкую юбку и распутываю волосы, хвост весь растрепался, на меня только посмотришь - и сразу ясно станет, что я была с мужчиной.

Перевязываю резинку.

Кошусь на Виктора.

Он молчит, и я знаю, народная мудрость гласит - мужчины после секса молчат, отворачиваются лицом к стене и начинают храпеть, но Виктор же за рулем.

Спать он точно не будет.

Так почему бы не…

- Я когда в школе учился - хотел стать врачом, - вдруг нарушает он паузу. - Отец рано умер, а до этого две операции перенес. И вот я мечтал - буду носить белый халат. И спасать людей. Такая себе мечта, знаешь. Благородный порыв из области фантастики, максимализм, вера святая, что в жизни все легко так, взял и решил.

Негромко урчит двигатель, за окном мелькают огни города. Виктор плавно ведет машину, я слушаю, не дышу.

- И вот я вырос, - продолжает он. - И пошел служить в полицию. Врачом не стал, как видишь. Всем назло. Чтобы свое существование в нашей семье оправдать. Нужно быть кем-то значимым. А значимый - не тот человек, что жизни спасает. Это другое. Связи и власть. Вообще…

Он сворачивает к сауне и паркуется под знаком, запрещающим парковку. Глушит двигатель.

- Что вообще? - поторапливаю, не дождавшись его голоса.

- Это неинтересно, красотка, - говорит он, повернувшись ко мне, но я вижу, по серьезному взгляду, он нечто важное еще сказать хотел. Но не скажет. Кивает на вывеску “Пантеры”. - Переодевайся и поехали. Вот, - достает из кармана сложенные красные купюры. - За полотенца и виски передай.

- Ладно, - даже не спрашиваю куда поедем, мне достаточно его взгляда, такого глубокого, неотрывного, после таких взглядов дом строят, дерево выращивают и рожают ребенка.

Выскакиваю из машины и на каблуках семеню к сауне, цок-цок по асфальту. Огибаю привычную уже толпу курильщиков и вбегаю внутрь.

Администратор за стойкой больше не считает меня их талисманчиком, смотрит на меня, как на виновницу в тяжком преступлении.

- Так вышло, - подхожу и оправдываюсь. - Гость, тот, что полотенца и веники просил, - дотрагиваюсь до ягодицы, - он…брат мой сводный.

Она что угодно услышать ожидала, только не это, и я сама что-то другое сказать хотела, но ляпнула так ляпнула.

- Ездили строгать салатики, на небольшой семейный сабантуйчик.

Сказала еще.

- Вот тут, - шлепаю по стойке сложенными купюрами, - в двойном размере и даже с хорошими чаевыми, себе ничего не взяла, - смотрю в ее вытянутое лицо и заканчиваю. - Я переоденусь сейчас.