Мои сводные монстры

Колобок целует мне руку, толкает в ладошку толстенькую, как и он сам, пачку купюр и выпроваживает за дверь.

В коридор выхожу, покачиваясь, в кулаке зажимаю деньги. Меня охватывает безрассудная смелость, и в голове яркой вспышкой проносится гениальная мысль.

Мне нужно ехать к Рождественским. Разбудить среди ночи папу и вызвать его на важный разговор в кабинет, как это сделал Николас.

И все ему высказать. Что отец, продающий дочь за сомнительные сделки не заслуживает называться отцом.

Да.

В комнате персонала не могу найти свою куртку, и от этого смешно почему-то, полученную от Колобка благодарность тоже пересчитать не могу и, спрятав деньги в кармашек джинсов вызываю такси."

"По дороге подпеваю попсовым новинкам и, водитель, спустя несколько песен, мрачно вырубает радио.

На пропускном пункте кричу охране, что я еду на разборки.

У дома Рождественских громко оповещаю:

- Я иду! Готовьте коньяк.

На крыльцо забираюсь с третьего раза.

Дверь открыть не успеваю, она распахивается сама.

И на пороге появляется темная мужская фигура.

Смеюсь и падаю, меня подхватывают на руки.

- Ты откуда такая красивая, Алиса? - лукавым шепотом спрашивают на ухо. Губы касаются мочки, горячий язык ведет линию вниз по шее. - А, вообще, плевать. Я просто соскучился, не могу, а тут подарок. И до утра только мой, - меня крепче прижимают к себе.

И втягивают в дом.

Глава 35

Она на ногах не держится. Язык тоже заплетается, пока она громко рассказывает, что сейчас же разбудит отца и пойдет с ним в кабинет, на разговор, как взрослая.

Прижимаю ее к себе. Поддакиваю. И веду вниз.

- Куда мы? - она держится за мое плечо, осторожно передвигает ногами по ступенькам.

- Ты не была здесь еще? В цоколе, - открываю дверь и подталкиваю ее внутрь. - Тут у нас баня. Хорошая. Умоешься, искупаешься, протрезвеешь немножко, - убеждаю, ладонью скольжу на бедро.

- Убери руки, - она вырывается, покачивается, чуть не падает в темноте, и я щелкаю выключателем.

У нас тут крохотный бассейн, в котором толком не поплавать. Просто когда из парилки выбегаешь - сразу ныряешь в прохладную воду. Справа печка, врезана в стену, рядом в плетеной корзинке сложены дрова. Пол блестит, в потолке две плоские люстры, из горшков торчат бегонии, за стеклянными дверцами шкафа сложены веники.

- Сок хочешь? Мини-бар есть в комнате отдыха, - обнимаю ее сзади за бедра. Замечаю забинтованный палец. - Что с пальчиком, Алиса?

- Это специально для папы, - болтает она, и дергается из моих рук. Разматывает бинт и плюхается на деревянный поддон рядом с бассейном.

Вот это она накидалась. Глаза блестят, на щеках румянец, светлые волосы растрепаны, и кофточка та же самая, в которой я ее видел последний раз.

- Где ты была? Несколько дней, - сажусь возле печки и открываю дверцу, укладываю туда парочку дров.