Мои сводные монстры

- Какого черта, Николас, - Арон дергает камеру с моей груди, и ремешок врезается в шею, кожу обжигает, когда он сдирает его с меня. И мой рабочий инструмент швыряет об стену. - Здесь не твоя вонючая дыра, где ты свои сраные киношки клепаешь,Тарантино, бл*ть!

Треск пластика шумит в ушах. И слова. Студия в центре города - вонючая дыра. Фильмы, за которые я в прошлом году получил три награды на фестивалях - сраные киношки.

Вот так, парой фраз, он меня и мою работу опустил ниже плинтуса.

- Слышь ты, х*й в белом пальто, - толкаю его, и в глазах темнеет, кровь закипает в венах, бурлит, - кино у меня хреновое, зато ты, Арон, второй Плевако.

- Пошел ты, - сквозь зубы цедит он и поправляет пиджак. - Виктор, ключи дай.

Он смотрит мне за спину.

И я вспоминаю, оглядываюсь.

Она коленями стоит на постели. Отвернулась к стене. Растрепанные волосы закрывают плечи и грудь, вижу лишь ее профиль. Нос вздернут, губа закушена. Она вертит руками, и наручники тихо звякают.

И даже отсюда заметно. Красные полосы от браслетов на тонких запястьях.

- Подожди, Алиса. Не дергай, - хрипло просит ее Виктор и достает из кармана ключи. Отстегивает ее руки, и браслеты, со щелчком, раскрываются. Он сгребает с кровати теплое покрывало и набрасывает ей на плечи, кутает ее, как куклу. - Дрожишь, замерзла? Всё. Сейчас согреешься.

Наблюдаю за его заботой, и дыхание вырванивается, медленно, и то что в этой спальне пять минут назад было - оно похоже на сон.

А я этого не хотел. Я хотел ее лишь, и все, я ей квартиру свою предложил. И не привык к отказам, беру сам, без спроса, но при этом.

Любовью ведь я совсем не избалован.

В моем мире похоть и расчет правят, а по-настоящему нет ничего.

- Исчезните оба, - Арон делает шаг к кровати, и под ногой у него с хрустом доламывается моя камера. - За дверью ждите.

- Не устал, командир? - Виктор зеркально напротив стоит, их разделяют постель и Алиса. - Это твоя вина, Арон. Я говорил тебе, что не нужно. Пускать посторонних в наш дом.

- В том, что ты себя контролировать не умеешь и к девчонке в трусы лезешь, я виноват? - Арон наклоняется и поднимает с пола дубинку.

- Не давать ей прохода, Арон. Чтобы красотка папу прихватила и вещички, и убралась восвояси, - напоминает Виктор. - План гавно.

Усмехаюсь и собираю с ковра останки камеры.

Мы давно не пацаны, и можно не прятать сигареты от деда и матери, но есть традиции, хорошее воспитание, воскресный совет, есть мы трое - и мы, увы, худшие представители этой семьи.

И семья об этом не знает.

А она…

Смотрю на Алису.

Она все слышит. Сидит на кровати, потирает запястья, и тоже смотрит на меня.

И я понимаю, что ее беседа на повышенных не волнует. Мы с ней одни и те же фрагменты в голове крутим.