Мой Сталинград

В течение нескольких недель такие же бочки объявились во всех ротах и батареях; работали они круглосуточно и без выходных дней. Ценный опыт был подхвачен с невероятной быстротой, и наступление на паразитов развернулось по всему фронту. Немцы, видя всюду за нашим передним краем эти внезапно возникшие «неопознанные объекты», принялись палить по ним из пушек. Но очередное «тайное» оружие русских, меняя «огневые позиции» по оврагам и балкам, оставалось, в общем-то, неуязвимым.

Во всяком случае, вошь по нашу сторону противостояния была побеждена. Но только по нашу. На другой же стороне, немецкой, насекомое это получило обильную пищу. Скоро и мы будем иметь прекрасную возможность в этом убедиться.

Хоть мы и выпили по случаю моего перехода к артиллеристам Николая Николаевича Павлова, но он в тот день не состоялся. И виною тому ранение Саши Крупецкова, помощника начальника политотдела по комсомолу, этого развеселого парня, которого очень хорошо знали и любили в дивизии, – он, как и я с моими товарищами по блиндажу у яблони, был ее ветераном. Мне приказано – пока что временно – взять на себя обязанности «комсомольского бога» рангом повыше, в масштабе всего соединения. Я не был рад, сказать честно, неожиданному своему повышению в должности по двум причинам: был очень огорчен печальной новостью о ранении Саши, давно уже, с времен Абганерова, ставшего моим другом, да еще тем, что нарушались мои вожделенные планы, связанные с артиллерийской батареей.

Делать, однако, нечего. В армии вообще, а на фронте в особенности, над твоею жизнью безраздельно властвует закон, уместившийся в трех коротких, как такая же короткая пулеметная очередь, словах: «Приказ есть приказ». Его волею ты можешь быть послан на жизнь и на смерть. Помянутая тут «пулеметная очередь» может прошить тебя насквозь, оборвать твое земное, и без того обидно короткое пребывание, а может пролететь мимо, помиловать, помилосердствовать и сохранить тебе жизнь.

Саша Крупецков, увидев нас, конечно же, радостно удивился, потому что не ожидал, что к нему кто-то проберется из товарищей. Перво-наперво спросил:

– Значит, все-таки ты?

– А почему «все-таки»?

– Да я думал, что не согласишься.

– А разве в таких случаях спрашивают нашего с тобой согласия, друг ты мой Саша?!

– Да ведь это я попросил начальника, чтобы тебя...

– Но ты думаешь, я не догадывался, чья это «забота»?.. Ты вот скажи нам с Леней, надолго ли тут?

– Да нет! С недельку, может, подержат, а потом под зад коленкой. Не выпишут – сам убегу!

Леня Прицкер молча ожидал, когда мы наговоримся, но запас терпения у него оказался невелик, и он перебил нас, торопливо развязывая при этом голубую ленту, которой была перехвачена какая-то коробка:

– Ну, довольно речей! Глянь-ка, Сашок, это все тебе, праздничное.