Мои. Спор на счастье

Зачем вообще ей пижамы, если они все равно оказываются на полу?

Вот и сейчас, Ирбис осторожно потянул за край девичьей ночнушки, приподнимая ткань.

Какие же стройные ножки у его Рыжика! И бедра! И все, что выше. Да вообще, все у нее стройное и красивущее. Он же с ума сходит по этой красоте. И сейчас, когда Фрося еще не проснулась, же завелся.

Нет, Фрося его грохнет, когда окончательно проснется. Потому что, уже по традиции, презервативы закончились. Опять. А ждать и терпеть Тиша не мог. С ума сходил он по любимой девушке. Ему было мало ее.

Тихон прижался носом к чувствительному местечку за красивым ушком, поцеловал, жадно и осторожно. А пальцами нырнул под ткань. Огладил грудь, которую реально боготворил. И сорвался, услышав тихий, протяжный стон.

Рыжик все еще спала, однако ее тело реагировало на ласки Ирбиса. Тонкая, стройная, Фрося прогнулась в его руках. Ирбис бессовестно этим воспользовался. Пристроил ладонь меж изящных бедер, нырнул пальцами глубже, размазал горячую влагу по нежным стеночкам.

И вновь протяжное «О-о-ох!» порадовало слух парня.

– Маленькая моя, девочка моя..., – шептал Тихон на нежное ушко.

Член требовал оказаться там, где были пальцы Ирбиса. Фрося перехватила его ладонь и вонзила короткие ноготки. Дикая у него девочка! Страстная и жадная! Впрочем, они ведь подходят друг другу идеально просто. Везде и во всем.

Очень медленно и осторожно, Тиша изменил положение их тел. Замер, когда каменный член оказался у манящего, горячего входа. Чуть надавил, скользнул глубже.

– Ти-и-и-ша! – уже громче застонала Рыжик.

– Люблю тебя, малышка моя! – бормотал Ирбис, продолжая медленные скольжения. А хотелось быстрее. Хотелось двигаться резче. Хотелось слышать, как Фрося будет кричать от удовольствия. Но Тихон сдерживал себя. Иногда и нежность может убивать. Это Тиша усвоил прочно. Фрося у него очень нежная и ласковая.

Он чувствовал, как от плавных толчков все надсаднее дышит его Рыжик. Как стонет. Как сжимает его изнутри. Как стремительно бросает его в оргазм. И Тиша держится только на одной мысли, что они вместе должны кончить. Одновременно. Он обязан дождаться ее. А ждать уже нет сил.

– Люблю тебя... Люблю! – вновь и вновь бормотал он в нежное ушко.

Ладони лихорадочно гладили и сжимали обожаемые парнем изгибы и линии. Острые соски... Плоский животик... Покатые бедра…

– Тиша! – громкий стон оглушил Ирбиса, а малышка задрожала в его руках.

И Тихон отпустил себя. Провалился в удовольствие, где существовала только его маленькая рыжеволосая ведьмочка.

* * *

– Ирбис! Как ты мог? Опять?! – вздохнула Фрося, когда дыхание вернулось в норму.

– Ну не могу я ничего поделать, малыш! – повинился Ирбис, хотя, Фрося видела, что ни о чем этот подлец не сожалеет.