Мои. Спор на счастье

Он чувствовал, как ее кулачки легко ударяют по его плечам и спине. Так, скорее для вида, или из гордости.

Он тянул ее на себя, припечатал руками, удерживая за тонкую талию. Даже через пуховик и свитер Ирбис чувствовал, насколько она стройная. И гибкая. И легкая. Невесомая почти.

– Идиот! – сбивчиво выкрикнула Фрося, когда Ирбис, задыхаясь, отстранился. Всего на секунду, чтобы сделать вдох, и самому, и Рыжику. Итак голова кругом шла, а без кислорода и подавно задохнутся.

– Вредина! – парировал он и вновь прижался к нежным губам.

На этот раз Фрося его укусила. Больно цапнула за нижнюю губу. До крови.

Ирбис зашипел, но рук не разжал.

– Пусти! – потребовала она. – Заслюнявил мне все лицо, придурок!

– Рыжик, сиди спокойно, пока я тебя не отшлепал, – рявкнул Тихон.

– Не буду я сидеть там, где мне не нравится, Ирбис! – дерзко выкрикнула Фрося.

– Не нравится? Точно? И где же сейчас твои ладони? – насмешливо фыркнул Тихон.

Фрося моргнула несколько раз, не понимая. Потом медленно сглотнула и взглянула на свою ладонь. Пальцы правой руки лежали на мужском затылке, зарывшись в короткие волосы. Левая нырнула под пиджак, на плечо. И Ирбис четко ощущал тепло тонких пальцев даже через ткань рубашки. И сжимала Фрося ладонь так, чтобы не оттолкнуть парня, наоборот, тянула на себя, словно хотела быть ближе к нему.

Рыжик стремительно выдернула ладони, сжала их в кулачки перед собой. Ирбис видел, как девчонка краснеет. Кожа на щеках почти сравнялась с цветом ее волос. Забавно так. Тихон заулыбался еще шире.

– Признай, что целоваться со мной тебе понравилось, – вкрадчиво заговорил Тихон и подушечкой большого пальца принялся водить по скуле, не позволяя себе спуститься к манящим губам.

– Размечтался! Не понравилось, ни капли! – фыркнула Фрося. – Целуешься ты так себе. Бывало и лучше.

– С кем?! – с пол-оборота завелся Тихон, понял, что рычит, когда Рыжик сморщила хорошенький носик. – С кем это ты целовалась? Когда?

– А вот это не твое дело, Ирбис! – прищурилась Фрося и надавила кулаками на его плечи, пытаясь заставить отпустить ее обратно, на сиденье. – У всех есть право на личную жизнь! Как и у меня, между прочим!

– Кто он, Рыжик? – очень тихо, сдерживая ярость из последних сил, прошипел Ирбис. У него отказали последние мозги. Глухая боль вспарывала ребра. И звенело в ушах."

"Он мог думать лишь о том, кто посмел сунуться к ЕГО Рыжику. К его! Тихона Ирбиса! Рыжику! Что ж там за камикадзе такой?! Он же голыми руками удавит!

– Не твое дело! – отчеканила Фрося, очевидно, не собираясь уступать в споре.

– Я ведь все равно узнаю! – угрожающе пророкотал Тихон.

Он очень медленно убрал ладонь от лица девчонки. Понимал, что пальцы, против воли, сжимаются слишком сильно.